— А дальше?
— Что «а дальше»?
— Ты сказала, что в ближайшие полгода такого способа нет — значит, к примеру, через год он будет?
— Будет, — кивнула подруга. — Мы можем отправиться в Пустошь как кураторы летней практики четверокурсников. Но в таком случае ты обязана будешь взять с собой всю доверенную тебе группу. Потому что отлучаться от нее тебе будет нельзя. Как думаешь, после такого опасного путешествия многие вернутся в академию?
Я сглотнула. Вот уж кого пускать вглубь Пустоши я не хотела, так это своих адептов.
Если хоть кто-то из них пострадает, я себе этого никогда не прощу. Мне только интересно, почему никто не сказал, что летом мне придется курировать практику?
Этот вопрос я задала подруге.
— Потому что тебя туда никто отправлять не собирался. Для этого есть более опытные магистры. В любом случае это не наш вариант. А вот зимние каникулы — да. В Пустоши никогда не бывает снега, а температура не опускается ниже десяти градусов, так что погода не станет препятствием. Нас там ждут другие проблемы и неудобства.
— Лайза еще раз окинула меня взглядом, посмотрела на результаты исследования в приборе и встала со стула, на который села во время нашей беседы. — Все, мне пора к другим пострадавшим. Твоя одежда в шкафчике. И что-то мне подсказывает, что провожатые у тебя найдутся, стоит тебе выйти из лекарского крыла.
— Ты о ком? — удивилась я.
— Знала бы ты, как мне уже надоели твои адепты! — внезапно в сердцах воскликнула Лайза. — Последние сутки я их разве что метлой не отгоняю от палат! Никакие увещевания не помогают!
— Так у них же занятия должны быть! — уже возмутилась и я.
— Вот-вот! Иди и расскажи им о важности обучения и о пропущенном за время их бдений материале.
Внезапно у меня на руках захихикал Ё-ё.
— А они по очереди дежурят. А потом конспекты друг у друга переписывают.
— Но зачем? — Я не могла понять.
— Любовь — она такая, — со знанием дела заявил еж. — Подчас толкает на странные поступки. — Мои брови поползли вверх, и Ё-ё снова захихикал. — Представляете, они поспорили: в чье дежурство ты выйдешь из палаты и кто тебя проводит до комнаты, тот первым и будет просить твоей руки.
— Да тьфу на тебя! — облегченно выдохнула я, не поверив в этот бред. — Все бы тебе шутить.
Но стоило мне выйти из палаты, как я увидела весьма странную картину…
Недалеко от входа в лекарское крыло с букетом цветов, явно надерганных на академической клумбе, стоял Рэй, а напротив, сверля его взглядом, — Марсель. Причем Рэй и не думал как-то отступать.
