С сожалением сдав книги, я все же составил себе целую общую тетрадь различных выписок и заметок из прочитанного, решив время от времени перечитывать записи, чтобы не потерять то необратимое изменение в сторону добра, которое произошло во мне как результат признательности и любви к творчеству этого гениального писателя. Однако, несоответствие моего нового мировозрения и продолжающегося однообразного существования в большом городе с унылой перспективой зарабатывания далекой пенсии удручало и угнетало меня, лишая всяких надежд и погружая в уныние.
Отрезвляющим ударом явилось еще одно удручающее открытие. Мне стало понятно, что в университете я попал на неверный путь, и вся моя учеба предстала в новом свете в самом начале педагогической практики. Нашей группе выделили школу недалеко от филологического факультета, в начальных классах которой нам надо было проходить практику преподавания русского языка. То, что мне пришлось увидеть, повергло меня в полное недоумение. Славные милые дети с испуганными лицами выслушивали на каждом уроке потоки учительского раздражения, перемежаемого оскорблениями и угрозами, которые извергали им на головы учителя.
Причем некоторые из них имели явно неустойчивую психику. А ведь эта школа была одной из лучших в городе! Как мне было жаль и тех, и других! Невозможно было посещать такие занятия, не испытывая мучительного стыда за усталых учителей с издерганными нервами и собственной жалости к измученным детям, вдобавок к этому примешивалось и презрение к самому себе, не осмелившемуся решительно вмешаться и выступить в защиту детей.
Это и многое другое побудило меня прекратить хождения на учебную практику. Но самым главным было другое! В душе родилось твердое убеждение, что профессия учителя — это совершенно не мой путь. Я понимал, что, конечно же, есть талантливые и одаренные учителя, как есть одаренные прирожденные врачи, наделенные интуицией и врачебным чутьем, а не только памятью и эрудицией, но пока в жизни, к сожалению, я их не увидел, как и не встречал чутких настоящих учителей, потому что без Бога, как показал опыт, стать подлинным учителем невозможно.
Это подобно нелепому утверждению, что можно быть добрым человеком без Христа.
Вспоминаю с удивлением, как в те годы мой настороженный слух ловил слова или названия, вроде бы сказанные собеседником случайно, но они несли в себе сокровенный смысл, имеющий какую-то скрытую связь с будущими обстоятельствами моей жизни.
