Птицеед

Там, в чужом, чуждом человечеству мире, среди вечного урагана, метались бесчисленные тени созданий, о которых в университете Айбенцвайга не имели даже представления. Облака на одно мгновение разошлись, показав скрывающиеся под ними бугристые пики, похожие на одиночные башни-термитники. На их льдисто-синих склонах, во всех ложбинках, складках, на каменных карнизах и выемках ютилось, прижимаясь друг к другу, множество дискообразных строений. Дальше, в долине, пики отсутствовали — лишь их обломки. Они пересекали стеклянное поле и терялись в тучах.

И Калеви, поражённый ужасом, понял, что больные видения умирающего сознания показали ему фрагмент Гнезда и то, что уцелело после ярости Небес, нанёсших удар по врагу.

А после город Птиц снова скрылся в тучах, дно озера помутнело, и перед взором учёного осталась лишь гладь кровавой воды и отражающийся в ней цветок.

Холодея, он поднял взгляд и увидел его в десяти шагах от себя. Гигантский, отвратительно благоухающий, бело-розовый. Цветок раздвинул лепестки и из его глубины ступила в озеро женщина.

Она была обнажена и прекрасна. Чёрные волосы струились по плечам и спине, завиваясь кружевом на концах, едва касавшихся воды. Ярко-синий венец из сапфиров охватывал высокое чело.

Калеви, немного дрожа, встал на едва слушающихся его ногах. Он знал, кто эта прекрасная незнакомка со снежной кожей, не стесняющаяся наготы. Знал, кто носил сапфировую корону, подаренную ей Отцом Табунов в годы, когда последняя из народа квелла, самых красивых людей в мире, присоединилась к заговору против Птиц.

Он конечно же слышал о самой желанной женщине из сказок. О той, что выбрала своим домом цветы, что была храброй и милосердной, пока Ил не стал менять её, как и всех остальных Светозарных. Той, которая начала пожирать плоть себе подобных, отступила от заветов Одноликой, обезумела от желания обладать лучшей руной, попытавшись отнять её у Когтеточки. Но даже после этого оставшейся самой прекрасной и желанной женщиной во всём мире.

Осенний Костёр было её новое имя.

Страх в Калеви сменился робостью, потрясением, затем желанием, а после вожделением, затопившим его жаром. Её коралловые губы улыбались, тёмные глаза смотрели благосклонно и участливо. С любовью.

— Милый мой бедный мальчик, — медовым голосом произнесла она и его тембр заставил ботаника вспотеть. — Я так долго тебя ждала.

Она подошла, и он забыл обо всём, трясущимися руками обнял её горячий стан. Светозарная поцеловала его.