Птицеед

Томас Лил посмотрел куда-то в сторону, не желая встречаться со мной взглядом:

— Зачем вы здесь, риттер?

— Полагаю, вы должны понимать причины.

— Я говорю с вами лишь из-за того, что когда-то вы пустили меня в свой дом. — Он был прямолинеен, что меня вполне устраивало.

Это случилось давно. Томас пришёл к нам вместе со своим отцом (если быть точным, то риттер Бертольд пришёл к нам вместе с сыном), а я пригласил их войти, ибо следовал правилам.

Рейн плевать хотел на правила. Когда отец потребовал вернуть Оделию, разговор начался на повышенных тонах и гости были выпровожены вон.

Признаюсь, мне до сих пор стыдно за это, хотя я и пытался остановить взбешённого брата. Никто тогда не смог достигнуть примирения, получить объяснения и хоть как-то залечить раны.

Только разбередили их ещё больше.

— Прекрасно, что вы так говорите. Мне нравится. — Я сделал нескупой глоток джина. Ароматного, с оттенком горечи клюквы на нёбе. — Мы сможем не ходить вокруг неприятных тем. Это экономит время, ибо антракт не вечен.

Не желаю отрывать вас от представления больше, чем требуется. Я отправил несколько писем с просьбой о встрече, но получил их назад. Не вскрытыми. Без ответа.

— Вы оскорблены? — Его яркие глаза стали будто ещё ярче.

— Я давно далёк от таких мелочей. Они не повод для мести, обид и выяснения отношений. Предпочитаю стремиться к истине, чем цепляться за досадные крючки, останавливающие движение.

Он откинулся на спинку кресла, чуть расслабившись:

— Я ничего не знаю о ваших письмах.

Предполагаю, вы отправили их в поместье моего отца. Я, как вы можете догадаться, давно покинул отчий дом, и у меня своя семья. Полагаю, мой отец не желает иметь с вашим родом ничего общего, простите за столь резкие слова.

Конечно же я его простил. И себя, за то, что не стал говорить, что абсолютно солидарен с Бертольдом Лилом и век бы его не видеть.

— Вы ведь понимаете, что мне надо встретиться с вашей сестрой. И прошу вас поспособствовать этому.

— Зачем мне это, риттер? — холодно спросил Томас.

— Назовите хоть одну причину, кроме вашего «мне надо». Ваш брат тоже руководствовался «мне надо» и разрушил её жизнь.

— Ах, риттер, — с глубокой печалью сказал я ему. — Вполне допускаю, что сделать из Рейна злодея — лёгкий способ поставить точку в той сложной, многогранной и очень… тут, поверьте, я нисколько не иронизирую… просто очень болезненной для многих истории. Но я знаю Оделию. Она не робкий цветочек на солнечной лужайке Великодомья.