Птицеед

А тех, кем не может управлять, он парализует до поры до времени, что и произошло с нашими добрыми друзьями.

— Возблагодарим вашу ветвь и моё наследие. А то бы тоже сейчас пускали слюни, — буркнул я. Ситуация хуже не придумаешь. Но сила мозготряса не действует на колдунов ветви магии очарования, они иммунны. Как и я, спасибо Когтеточке.

— Сейчас он занят пищей. Жрёт чей-то разум, превращая мозги в гнилую капусту. А когда он жрёт, то ментально растёт и набирает силу. Высосет одного, переметнётся на другого, а после и до Августа с Варварой доберётся.

В еде он неуёмен и сам остановится, только когда подавится чужими мыслями и памятью. Его следует найти прежде, чем он убьёт наших друзей.

Взгляд у неё был решительный и серьёзный.

— Мозготряс обычно прячется в каком-нибудь укромном уголке. Так что нам придётся постараться, чтобы разыскать его.

— Звучит как план. — Она ухмыльнулась.

— Для нас он тоже опасен. Его волны вблизи становятся физическими объектами. Если он нападёт, то прожжёт в нас дыру…

— Я знаю все возможные опасности, не волнуйся.

Идём.

Мы поспешили по первому коридору.

— Тот убитый человек. Это сделал не мозготряс. — Ида заглянула в пустой вольер.

— Да. Тут на воле целый зоопарк, похоже. Выпустили ещё кого-то. И это произошло не по ошибке и не по случайности. Клетки распахиваются только вручную.

— Наверху много влиятельных людей. Тот же твой друг Авельслебен. Хороший способ устроить хаос или даже резню.

— Зачем? — повторила она, но я лишь пожал плечами.

Поди пойми, какие игры ведутся.

Может, всё это устроили страшные злодеи, а может — просто один из Великих Домов решает свои проблемы вот так, по-дурацки.

Хотя, если подумать, между Великими Домами и страшными злодеями история часто ставила знак равенства.

Мы оказались рядом со складами, где хранили корм для «зверушек», я на всякий случай проверил створки шести больших ворот, но все они были заперты, а навесные замки не тронуты.

В трёх шагах, сразу за поворотом, нашлось ещё два тела. Эти бедолаги в кожаных фартуках уборщиков были просто зарублены.

На груди одного сидела серо-красная седьмая дочь. Она подняла окровавленную мордочку от раны, мелькнул острый язычок, и тварь пропела:

— Кто же это? Рыцарь смелый, дева милая с лица. Подарите мне немедля ваши нежные сердца!

Эти твари все на одну рожу. Мелкая гадкая гнусь, но у меня создалось впечатление, что мы давние знакомые. Со времён кладбища Храбрых людей или Шестнадцатого андерита, пускай ту тварь и прихлопнула Толстая Мамочка.