Птицеед

Я шагнул к ней, и она, хихикая, кинулась прочь на четырёх лапах, юркнула за угол, только её и видели.

— Бардак! — бросил я. — Десять лет назад здесь всё охраняли килли. Городскому совету не стоило отказываться от их услуг.

— Думаешь, те, кто это устроил, всё ещё тут?

— Полагаю, что нет. Лишняя головная боль, но если они тупы, то мозготряс мог схватить и их. Ему без разницы, спасители это или враги. Его заботят лишь мысли и память.

— Он должен знать, что с нами его фокус не прошёл, — пробормотала Ида. — Мы не попались на крючок.

Ведь у них мимикрия, как у осьминогов?

— Только если в запасе много энергии, для этого ему следует хорошо поесть. Надеюсь, мы найдём его раньше.

Та ещё проблема, когда он сольётся со стеной — тогда можно считать, мы проиграли. На таком большом пространстве его не найти.

Я передал Иде пистолет Капитана, сам взялся за четырёхзубые вилы, прислонённые к стене. Где-то далеко, кажется у самого входа, раздались ослабленные выстрелы. Быть может, кто-то из охраны наконец понял, что происходит.

А может, это были те, кто хотел создать хаос. Но нельзя и исключать вероятности, что мозготряс отправил своих марионеток вперёд, чтобы расчистить себе путь наверх.

Если это так, интересно, когда в его раздутую башку придёт очевидная идея натравить захваченные тела на нас?

— Мы обследовали только один сектор, — сказала Ида. — Их здесь восемь. Это займёт больше часа.

— У нас нет столько времени.

— Вернёмся, — неожиданно предложила она.

— Возвращаемся! — теперь уже решительно произнесла колдунья.

— Я чувствую, что мы должны вернуться! Он мог сразу метнуться в нашу сторону, если догадался, что мы не попались в его сеть разума.

Это больше похоже на поведение мозготряса, он никогда не отпускает жертву. Стоило попенять себе, что не подумал об этом.

— Хорошо. Идём, но другим путём. Прямо, а потом мимо цистерн с водой. Так короче.

Надо сказать, я несколько взмок, и рубаха противно липла к телу.

— Нам не стоит быть вместе, — сказал я Иде и пояснил, отвечая на изумлённый взгляд: — Мой уникальный натужный юмор, когда приходят тяжёлые времена.

Стоит нам оказаться рядом, как вокруг начинает твориться совы знают что. В тот раз пришёл Кровохлёб, теперь мы играем в прятки с мозготрясом.

— Не буду обещать, что оставлю тебя в покое, — последовал серьёзный ответ. Пистолет она держала двумя руками, курки были взведены, а от полки распространялся неприятный шлейф аромата сухого солнцесвета, забивающий утончённость её чуть сладковатых духов.