Птицеед

— Как же я рада, что хотя бы кто-то из нас остался жив, Малыш, — прошептала она мне.

— Ты здесь, а не на нашей лавке.

«Малыш». Когда она пришла в мою семью, я был юн, а она… старше. В том моём прошлом разница в возрасте в десять лет между людьми казалась почти что пропастью. Брат часто называл меня Малышом, и Оделия попросила у меня разрешения делать так же.

Дери меня совы, если я собирался позволять незнакомому человеку подобное, но Рейн очень настаивал, а ему тогда я не смог отказать. Так для Оделии я стал Малышом, хотя самой младшей у нас была Элфи.

Перламутровая колдунья редко называла меня по имени и даже в последнюю нашу встречу использовала семейное прозвище. И вот всё снова вернулось на круги своя.

Несколько непривычно ощущать себя Малышом, особенно с учётом того, что я застрял на пороге тридцатилетия.

— Теперь я не властна над своими свободой и желаниями. Потребовалось обмануть многих, чтобы добраться до тебя. Моё время на исходе.

Мы поднимались по лестнице, пришлось остановиться, чтобы получить объяснения, но в ответ я получил лишь грустную улыбку:

— Ты столько всего должна рассказать, Од.

— Да. Хорошее слово. Должна. Именно так, — серьёзно кивнула жена моего брата.

Я с трудом сдержался, чтобы не засыпать её вопросами прямо здесь. Но отпер дверь, пропуская гостью на свои этажи.

— Идём в кабинет. Это прямо, до конца… Что?

Ноздри у неё раздувались, а глаза потемнели, теряя прозрачную голубизну, наливаясь серым цветом.

— Запах Ила. И ещё чего-то… Мне ведь не мерещится?

— Ты права.

— Беспокоиться? Да я в ярости! Покажи. — И, помедлив, добавила, смягчив тон: — Пожалуйста.

Я провёл её наверх, к оранжерее, и она застыла в дверях, плечом прислонившись к косяку и изучая древо. Во всём его белопенном цветении, солнечном величии и размахе грубых, неказистых, узловатых ветвей.

— Что это? — наконец шепнула она. — Что это, Малыш?

— Принёс оттуда, когда искал вас.

— Так быстро выросло за восемь лет? Никогда такого не встречала. Где ты его нашёл?

— За Кристальным лесом есть…

— Лирраум. Белый пробел. — Оделия прекрасно знала Ил. — Далеко же ты забрался. Оно разумно?

— Нет, — ответил я, хотя возможно, стоило сказать… «возможно». — И не опасно.

Действительно, к чему? Ответов у меня было множество, включая один, наиболее значимый, но я лишь произнёс:

— Посмотри на него.