Птицеед

Голова, до этого момента внешне довольно индифферентный, сделал стойку, словно терьер, почуявший в кустах затаившуюся лисицу. Внимательно осмотрел амулет, порвал цепочку и убрал его к себе в карман, как весомое доказательство. Больше, чем находить подобные улики, Фогельфедер обожает находить их владельцев, а ещё лучше — создателей, и сажать в подвесные клетки, болтающиеся над морскими скалами.

До тех пор пока чайки не обклюют кости приговорённых добела.

Вполне понимаю тайную службу. В Айурэ не жалуют тех, кто молится на возвращение Птиц.

Хуже обычных предателей только предатели рода человеческого.

Затем нашли и солнцесвет в колбе, полностью высосанный, бесполезный.

— Не их, полагаю. Перламутрового колдуна, — высказал версию росс-телохранитель.

— Есть хоть какие-то следы этого парня? — Болохова находка не впечатлила.

Я не слишком вежливо и не особо тихо хохотнул. Стоило сострить, что вокруг нас очень внушительный след. Мы стоим почти что в самом его центре.

Но меня совершенно возмутительным образом проигнорировали все присутствующие.

Ритесса поманила Болохова, указывая на что-то за самым дальним телом от нас. Там, в выплавленной нише, укрытая плотным плащом, спала женщина.

Спала безмятежно и глубоко, дыша ровно, спокойно и ничуть не тревожась, что вокруг неё собрались странные незнакомцы.

До этого мгновения я считал, что все наши действия в поисках неизвестного колдуна лишнее обременение. Но Рут прислала мне неожиданный подарок. Там, где я его не ждал.

Точнее… совсем не ждал. Давно потерял хоть какую-то надежду найти погасший след.

Во мне вскипела буря эмоций, но я старался оставаться спокойным, вокруг много чужих глаз.

— Это… наш колдун? — спросил Болохов.

Ида Рефрейр кивнула.

— Не знаю, что здесь произошло и с кем она сражалась, но эти, — небрежное движение в сторону напавших на неё, — пытались захватить её.

Я присел перед спящей на корточки, глядя на лицо, часто снившееся мне последние восемь лет. Она совершенно не изменилась и не постарела за эти годы, хотя была старше меня на десятилетие.

Знакомый мягкий профиль, изящная шея, сейчас удивительно короткие тёмные волосы, но мелкие кудри никуда не делись. Казалось, ещё секунда и длинные ресницы затрепещут, она проснётся.

Но это только казалось. Ни один колдун не может пережить такое волшебство без последствий для себя.

Я обмотал пальцы на правой руке носовым платком, наклонился над ней, разжал губы и зубы, радуясь, что мышцы челюсти не напряжены. Взялся за лиловый от недавней магии язык.