Птицеед

Порой он удивительно красив, особенно когда ты возвращаешься домой.

— Семья отвернулась от неё. Люди верные лорду-командующему даже пытались чинить препятствия, но потом сообразили, что связываться с колдуньей подобной силы дело куда более рискованное, чем гнев их покровителя. Большая часть общества дистанцировалась, просто на всякий случай, опасаясь возможных проблем. Кто же хочет не получить приглашение на ежегодный бал во дворец Первых слёз?

Усмехнулись мы в унисон друг другу. Потому что оба не хотели.

— Напомни мне, как звали жениха?

— Люнгенкраут, — я поддержал игру в «не к месту ослабевшую память».

— Да-да, что-то очень знакомое, — бросил Капитан небрежно. — Так вот, Люнгенкраут. Вся эта красивая сказка закончилась печально. Муж с женой слишком пленились Илом и решили, как и Светозарные когда-то, что им под силу разгадать все его тайны. Что он будет подвластен их приказам.

— Знаниям, — негромко уточнил я. — Она была одержима Когтеточкой, а мой брат… Он всегда был одержим Илом. Так что эти двое нашли друг друга.

— Грустная сказка, — на этот раз он стал серьезен, и я увидел, как между его бровей залегла глубокая морщина. — Жили они счастливо, но не долго. Восемь лет назад, вместе со своей командой ушли в Ил и пропали. Их искали. Её, если уж быть точным. Но никаких следов не обнаружили. И со временем это дело все бросили. Почти все.

Я снова промолчал, и Капитан неожиданно по-дружески похлопал меня по плечу:

— Ты лучший знаток Ила, Медуница. Чувствуешь его, как моряк море.

Он заметил, как я вскинулся, улыбнулся:

— Не в смысле «брось». Слишком хорошо тебя узнал, чтобы рассчитывать, что ты обо всём забудешь. Её появление в городе всколыхнет болото и наверх начнут подниматься зловонные пузыри. Я уже чувствую их вонь. Не будешь осторожен, тебя утащит на дно.

— Будь моя воля, я бы не забирал её.

— Ты хотел сказать иное, Капитан, — я заметил недоговоренность.

Он неохотно провёл пятерней по светлым волосам.

— Как угодно. Была бы у меня возможность, я бы убил её. Сложись обстоятельства иначе.

Капитан обычно не бросает слов на ветер. И редко откровенничает. Вот так. Больше прячется за улыбочками и даже во время самых суровых пьянок не слишком выходит из образа беспечного кутёжника, которому весь Ил по колено, а Птицы не более, чем глупые курицы.

— Восемь лет в Иле. Долгий срок. Это место меняет людей.