Птицеед

Один из восьми центральных в Айурэ. Не Грачи и не Пеликаны, конечно же. Но и не Чайки и Стенолазы. Где-то посерёдке вместе с Совами, Синицами и Журавлями. Кажется она даже была удивлена, что командир каких-то грязных наёмников, рыскающих по Илу себе на уме, выходец из столь уважаемой семьи.

Милая ритесса совершенно не представляет, что в каждой семье есть не только паршивая овца, как говорят россы, но и птаха с перебитым крылом. Летать она не может, а вот щебетать сколько угодно. И даже столь бесполезное для неба создание все ещё может многое.

Впрочем, все её удивление разом испарилось, стоило ей увидеть привязанную к лошади Оделию.

— Что вы творите, риттер⁈

— Она же не животное! — я услышал едва сдерживаемую ярость. Карие глаза метали молнии.

— Разумеется это так. Но это был единственный способ довезти её сюда и не покалечить, — Капитан не оправдывался. Он никогда не оправдывается.

Колдунья едва ли не отмахнулась от его слов:

— На время, — проронил Голова, и когда она открыла рот для пылкого возражения, снова показал ей орнаменту, напоминая, какая сила стоит за ним.

— Вы женщина и верю, что позаботитесь о ней куда лучше, чем мы. Но в Айурэ она поедет с нами. А в городе попадет к своей семье и у Фогельфедера к ней будут вопросы. Пожалуйста не забывайте об этом.

Её кипящая ярость столкнулась с его каменной флегматичностью. Ритесса осознала услышанное:

— Семья? Вы знаете, кто она⁈

Повисла пауза и Ида, поняв, что ей говорить не намерены, не стала настаивать, махнула рукой.

Ларченков, подчиняясь приказу хозяйки, перерезал верёвки и взял Оделию на руки.

— Она ещё спит, ритесса, — проронил он.

— Это не сон. Незнакомка, — женщина специально выделила это слово, — истощена тратой резерва. Лишь благодаря удаче вы её не убили, риттеры.

Росс пристроил не приходящую в сознание девушку на лошади, впереди себя. Мы почётным эскортом двинулись следом. Бальд, ехавший рядом со мной, буркнул что-то про проклятущих колдуний. Капитан безмятежно улыбался, он находился в центре занимательного приключения.

Болохов смотрел на мир волком.

Андерит появился перед нами после получаса петляния по поднимающемуся в гору серпантину, превратившемуся в прямую дорогу, сжатую с двух сторон рядами искусственных каменных «драконьих зубов» и прекрасно простреливаемую ядрами и картечью из двух цилиндрических приземистых фортов, стоявших впереди внешних стен крепости.

Сам андерит возвышался над фортами ещё на высоту около двадцати четырех футов.