Птицеед

У неё платиново-русые волосы до лопаток, собранные в сложную причёску, открывающую высокий красивый лоб. А вот брови гораздо темнее, в лихой разлёт, делающие её юное лицо ещё более симпатичным, чем оно есть. Чёткие резкие скулы, чуть впалые щёки, чувственные губы.

Взгляд серьёзный, умный, и из-за часто полуприкрытых век он становится слишком пытливым. У нас одинаковые глаза — болотного оттенка, на солнце чуть светлеющие, отчего нашу парочку часто считают отцом и дочерью.

Что же. Ни я, ни она не возражаем. В конце концов, я самый близкий человек из всех, присутствовал при её рождении, взял на себя заботу и воспитание.

Мы — часть нашей маленькой семьи.

Она умнее, чем кажется. Амбруаз говорит, что ещё год — и Элфи сдаст выпускные экзамены для студентов Айбенцвайга, как по естественным, так и по точным наукам. Знания девочка впитывает с феноменальной скоростью и в своих суждениях давно успела обогнать некоторых взрослых и куда более опытных людей, чем она.

Я очень даже горжусь.

Год назад Элфи упросила проколоть себе уши и теперь носила миниатюрные серёжки из бледно-розового коралла, цветом похожего на её губы.

Второе её украшение — браслет из мелких коричневых ракушек, который она надевает на левое запястье. Этот недорогой подарок от управляющей «Пчёлкой и Пёрышком» отчего-то приглянулся моей воспитаннице.

Платья она выбирает сама, я лишь оплачиваю покупки. Предпочитает чёрный, серый, на худой конец белый цвет, и заставить её примерить что-то насыщенно-голубое или зелёное, не говоря уже о жёлтом, та ещё битва.

Сейчас она как раз была в чёрном, с высоким воротником-стойкой, пышными манжетами, со сложной кружевной юбкой до середины бедра. Чулки на ногах у неё тоже чёрные и кружевные, и единственная яркая деталь — розовые шнурки на ботинках, под стать серёжкам.

Шла она ко мне с ровной спиной, держа руки перед собой, у живота (правая обхватывает запястье левой), как это полагалось гимназисткам. Лицо холодное и напряжённое. Остановившись в трёх шагах, сделала книксен — чуть согнула ноги в коленях и легко кивнула.

Ну просто примерная ученица.

Я строго кивнул в ответ.

Через секунду всю её серьёзность словно рукой сняло, и она со смехом повисла у меня на шее:

— Я волновалась! Почему так долго⁈

Она ткнулась носом мне в плечо, втянула в себя запах Ила, оставшийся на одежде. Её одновременно страшит и привлекает это место, его загадки, тайны и ужасы. Элфи ничем не лучше Амбруаза — оба могут часами слушать о том, где я был и что видел.