Птицеед

Уже несколько раз она просила взять её с собой, приводя аргументы, что Рейн впервые вытащил меня в Ил, когда я был младше её на пять лет, но в этом вопросе я непреклонен и сказал, что не желаю даже говорить об этом, пока она не подрастёт.

— В этот раз у нас вышла долгая дорога.

Девчонка чуть отстранилась, испытующе глядя на меня:

Я протянул ей коробку любимых эклеров, и это смогло отвлечь её внимание лишь на минуту. Достав бледно-зелёный, фисташковый, и откусив от него краешек, она снова осмотрела меня:

Пришлось показать конверт, который дал мне Капитан, и вытряхнуть из него на её ладонь руну Кровохлёба.

— Дери меня совы. — Заворожённая, она повернулась так, чтобы солнце падало на редкий предмет. Поняла, что выругалась. — Ой! Прости.

Я усмехнулся и оставил её на время, изучать диковинку, а сам направился к древу. Положил на шершавую кору руку, несколько секунд вслушиваясь в шелест листьев. Солнечный луч упал на янтарный бугорок выступившего наружу, а после обратившегося смолой сока. Один из шмелей, стремясь к очередному цветку, пролетел прямо у меня перед лицом, и я прекрасно успел рассмотреть, что его брюшко едва заметно мерцает белым огнём.

Они набирались пыльцы, та дышала Илом и несколько… хм… меняла насекомых. Не сразу, но это обязательно случалось. Шмели вот начинали светиться, точно светляки. И в этом вина не только древа. В Айурэ, скажем так, есть некоторое количество растений из другого мира. И разрешённых, как те же солнцесветы или каштаны и кофе… и запрещённых.

Так что где-то в уголке сознания я всегда держу тот факт, что если мой «сорняк» обнаружат излишне ретивые чиновники, то могут быть проблемы.

Я достал из внутреннего кармана куртки мешочек и высыпал из него землю под корни древа. Ту самую, набранную в Иле.

Её я приносил немного, но моему растению, судя по его размеру, вполне хватало. Знания и умения Амбруаза очень помогали. Он никогда не работал в Каскадах, но его теория о создании плодородного грунта для некоторых растений из Ила, основанная на том, что каштаны, дарующие нам свечи, растут по городу на обычной почве, оказалась жизнеспособна.

Так что из простой плодородной земли, кислого торфа с росских болот, бычьей крови, перегнивших стеблей солнцесветов и толики почвы Ила учёный создал вполне питательный субстрат для моего древа.

Оставалось лишь приносить из поездок гостинцы древу. Столько, сколько я мог для того, чтобы не привлекать чужое внимание и не пробуждать нездоровый интерес к некоторым вещам.