Птицы Великого леса

И тогда люди строить вольные города: Дузукалан, Беязехир и Деникиюс.

– У вас было, значит, вече? – уточнил Вячко. – У нас тоже такое когда-то было в Старгороде.

– Вече? – нахмурилась Чичак.

– Совет старейшин. Самые мудрые люди из разных родов договаривались, как управлять городом.

– А, да, – кивнула с важным видом Чичак. – Быть совет ханов, все ханы были равны, все мирно править, и мой отец тоже. А потом прийти Шибан и всех убивать… Нам сюда, – она повернула за угол, и в лицо тут же подул холодный ветер.

– Что это за люди, к которым ты меня ведёшь?

За новым поворотом оказалась маленькая площадь с колодцем посередине.

По площади прогуливался туда-сюда стражник. Турар пошёл к нему навстречу, и в руки стражника перекочевала пара монет.

– Почему нас остановили?

– Ночью запрещено ходить, – объяснила Чичак.

– Но предыдущие стражники нас не останавливали.

– Они уважают моего отца. Здесь уже нет его власти.

Дворцы ханов и богатые храмы остались позади. Они приблизились к окраине города, где дома были ниже, а улицы у´же.

Там чаще пахло мочой, а не цветами. Ноги то и дело спотыкались о выпирающие камни на мостовой. Кажется, её положили тогда же, когда основали город.

– Почему ночью запрещено ходить? – спросил Вячко.

– Для безопасность. Ночью осквернённые часто не справляются со степью.

– Не справляются со степью, – чётче, медленнее повторила девушка. – Обереги, – она покачала головой, и бубенцы на концах её кос зазвенели, – отпугивают слабых духов, но сильных – только халтэурхи.

– Я понял твои слова, я не понял, что они значат.

Чичак выглянула из-под платка, но разглядеть её лицо всё равно не вышло.

– Ты не знать о степи?

– Что я должен о ней знать?

– Ты же пересёк всю степь от земель ратичей до Дузукалана, – удивлённо произнесла Чичак. – Духи не тронули тебя? Не похитили твою душу?

– А, ты про это… На нас нападали пару раз, но мы справились.

Чичак повела плечами, съёжилась так сильно, что даже под её просторными одеждами это стало заметно.

– С вами был осквернённый, – вспомнила она о Втораке.

 – Духи не трогать осквернённых.

– Потому что они одно и то же. У них нет души.

Вячко не знал, стоило ли с ней согласиться. Одна только мысль о лесной ведьме разжигала жгучую ненависть в груди.

Катша тоже была непроста и тоже не безвинна, но в сердце не осталось ненависти к ней. Да и сам Вячко – внук Златы. Но всё же… у чародеев слишком большая сила, чтобы не бояться их.

– Чародеи же защищают город от духов.