Птицы Великого леса

– И хан Барджиль согласен освободить их? Увести чародеев из города?

– Не всё так просто.

Вячко схватил Чичак за плечо и развернул к себе.

– Не трогай меня, – зашипела она, точно кошка, вывернулась, отскочила прочь.

Турар вырос словно из-под земли рядом со своей хозяйкой.

– Объяснись, – потребовал Вячко.

Если бы Чичак действительно не желала говорить, то Турар бы скрутил его легко, как ребёнка, а невеста приставила бы кинжал к шее, вот и весь разговор. Но ему повезло.

– Мать рассказывала, что в её землях иначе, что духи помогать вам.

Потому Шибан и хотеть пойти на вас войной, потому что вы оскверняете богиню, вы как осквернённые, только без их дара.

– В степях всё иначе?

– Духи убивать, красть души у люди, – сказала Чичак. – Затем и нужны халтэурх.

– Чародеи, – Вячко сам догадался о значении слова.

– Чародеи-рабы, – поправила Чичак. – У них есть дар, как у духов. Они борются с ними.

– Тогда зачем твой отец хочет освободить их? Город останется без защиты.

– Он отдать не всех. Халтэурх разные.

Есть те, что питать город. Есть те, кто идёт в бой. Шибан не сможет забрать тех, кто защищать Дузукалан, храм не позволить это.

– Вот, значит, как, – Вячко вспомнил, каким изнурённым и опустошённым выглядел Вторак, когда попал к нему в плен. Его и вправду точно выпили досуха. – А кто эти люди, к которым мы сейчас идём, и почему втайне от твоего отца?

– Славный хан боится, что ты сбежать.

Вячко горько усмехнулся. Чичак была права.

– Расскажешь, кто эти люди и чего от них ждать?

– Они хотят тебя видеть.

Чичак долго молчала, решая, стоило ли ему отвечать.

– Идём, – бросила она коротко и что-то добавила на своём языке Турару.

Раз она не ответила, значит, не стоило ожидать ничего хорошего.

Всё стало казаться ещё хуже, когда прошли мимо небольшого храма с луной и звёздами на крыше и приблизились к распахнутым воротам.

– Почему ворота открыты ночью? – Вячко невольно остановился, и Турар толкнул его в спину.

Чичак звонко засмеялась, и бубенцы на её косах зазвенели.

– Это ворота к пристани, – пояснила она. – Зимой духи воды спят.

Он шёл недоверчиво, вглядывался в пустоту впереди. Казалось, что за воротами земля обрывалась. Но от узких, самых маленьких, пожалуй, ворот Дузукалана вдоль берега лежала дорога. Справа возвышалась городская стена. Она обрывалась уже в воде, и волны разбивались о неё с шумным плеском.

По левой стороне стояли дома, горели огни, и там, несмотря на запрет, даже ночью гуляли люди.