Птицы Великого леса

– За кого ты говоришь, Жаба? Кто тебя послал?

– А-а, княжич, тебя не проведёшь, – хихикнул мужчина.

Хозяйка наконец подошла к их столику, неосторожно поставила с подноса две деревянных кружки с бледной жидкостью, пахнувшей хмелем. Ничто не заставило бы Вячко выпить это. Чичак брезгливо отодвинула кружки в сторону, а Жаба жадно облизнулся.

– Нет, – сказала Чичак.

– О, ну тогда я, – обрадовался раб и отхлебнул из кружки.

Они дождались, когда хозяйка корчмы отойдёт подальше от их стола.

– Моему хозяину нужна моя сила, а у меня её почти нет теперь.

– Жрец, – не стал скрывать правды чародей, и это почти внушило доверие.

– С чего бы ему помогать мне? Разве не ваши жрецы меня похитили у Вихрора?

– Княжич, ты будто неразумное дитя. У каждого жреца луноликой свои цели и свои желания. Да, большинство из них думали повыгоднее продать тебя кагану, но у моего хозяина другие мысли на этот счёт.

– Я хочу знать, во что ввязываюсь.

Если бы у него был с собой хотя бы кухонный нож, так он уже приставил бы его к горлу Жабы и заставил говорить, а не вилять, точно заяц, убегавший от лисы.

Чародей посмотрел на Чичак с некоторым разочарованием.

– Упрямый малый этот твой ратиславский друг, – с сожалением произнёс он.

Девушка пожала плечами.

– Ты обещать меч и скренорца. Я обещать княжича. Получи.

– Такой забавный у тебя говор, о прекрасный цветок степей, – хихикнул Жаба.

«Ядовитый цветок», – подумал Вячко, и вдруг его осенило: раб говорил по-ратиславски слишком бегло даже для того, кто легко учил чужие языки.

– Ладно, княжич, слушай, – Жаба быстро сделался серьёзным. – Каган Шибан, когда пришёл к власти, многих задел, многих убил. И теперь у него много врагов.

– И твой хозяин хочет ему отомстить с моей помощью?

– Мой хозяин хочет, чтобы ты выбрался из города живым и здоровым и вернулся к своему брату с подмогой.

– А зачем тебе моя сила?

– Прекрасный цветок степей, ты не рассказывала своему наречённому, где и как держат осквернённых?

Чичак помотала головой.

– Это клеймо, что ты видишь, княжич, на меня наложил такой же чародей, как я, только куда сильнее и здоровее.

– Да, в Дузукалане мы все считаемся проклятыми, отверженными. Осквернёнными. Но наши пастухи – такие же чародеи. Обычный человек не сможет нанести это клеймо, поэтому в жрецы набирают детей рабов, рождённых в неволе.

Вячко потёр лицо под платком.

– Вот так. Может, и мой ребёнок однажды станет не рабом, а моим же господином, – усмехнулся Жаба.