Птицы Великого леса

Он медленно помотал головой.

– Нет. Может, всё-таки вина?

Дара дивилась, каким оживлённым выглядел князь. Она вытянула из него немало силы, а Ярополк будто и не заметил. Обычно люди слабели, когда у них забирали горящую искрами и огнём жизнь. Или всё дело в том, как именно это произошло? Быть может, потому Третьяна и подтолкнула её, пьяную, к князю, будто точно знала, что всё легко получится?

Стоило уйти как можно скорее. Глупо было отдаваться князю, уж Даре ли не знать, чем это могло кончиться?

Ярополк допил вино, поставил бокал и повёл плечами, разминаясь, точно перед схваткой.

– Не устала? – спросил он с загадочной улыбкой.

Вид у него был довольный, точно у кота. Медленно он подошёл к постели.

– Нет, – растерянно пискнула Дара.

– Что-то ты побледнела, – Ярополк присел на край кровати, улыбаясь насмешливо. Во льдистых глазах плясали искры костра. – Замёрзла?

Дара хотела ответить, что нет, но князь оказался слишком близко, целуя горячо, жадно. Из груди вырвался слабый стон.

– Давай согрею, – шутливо предложил Ярополк.

– Опять? – удивлённо выдохнула она.

Раздался низкий смех. Князь стянул простыню с девичьего тела. И в Даре наконец проснулась привычная дерзость. Поздно было жалеть о содеянном. Она обхватила Ярополка за шею, зарываясь пальцами в чёрные жёсткие волосы. Поцелуй вышел странным, непривычным. Страстным. Новым.

И тело Ярополка было другим. Ей только предстояло привыкнуть к нему, выучить наизусть пальцами и губами.

Ладонями она скользнула по широкой груди, разорвала поцелуй, чуть отстранилась и заметила ещё один рисунок прямо у сердца, но не успела разглядеть.

Кожа на руках зудела. В полудрёме Дара металась по кровати. Руки жгло нестерпимо, и она всё чесала их, пока вдруг не нащупала кончиками пальцев острое перо.

Она резко села, скинула одеяло. В комнате было слишком темно, чтобы хоть что-то разглядеть. Но под гладкой ладонью кололи кожу лезущие наружу перья.

– Остановись, – прошептала она, задыхаясь. – Остановись.

Но собственное тело не слушалось её.

Она метнулась к подушке, туда, где осталось выпавшее из распущенных волос перо.

Ярополк спал так крепко, что не оставалось сомнений, что это колдовской морок. Пальцы искривились, готовясь обратиться в птичьи лапы. Дара скинула подушку на пол, шаря по простыне.