Птицы Великого леса

Зима упрямо цеплялась когтями за каждую пядь земли, за каждый камень, за каждую жёлтую травинку, что успела выглянуть на свет из-под сугробов.

Рассвирепел ветер. Он рвался под одежду, кусал лицо и разносил по всей округе протяжные стоны тех, кто ещё был жив. Люди как подкошенные замертво падали на улице.

Дара, задержав дыхание, переступала через их тела, когда не получалось обойти. Чёрные смоляные узоры раскрашивали белые лица мертвецов. Хлопали двери чужих изб. Все, кто успели добежать живым до дома, прятались за дверьми.

Выживали ли они? Оставляла ли их смерть?

Под ногами хлюпало. Небо затянуло серым, и сверху сыпали белые хлопья снега.

Никто не мог заметить Дару, даже дружинники, сторожившие дом, её не заметили, а она как назло видела и запоминала всех. Как выбирала смерть свою жертву? Кто попадал в её объятия, а кто ускользал?

Пронзительно громко звенели колокола, но стон на улице был так протяжен и громок, что ничто не могло его заглушить.

Пальцы покраснели на ветру, но Дара продолжала плести заклятие, пока не достигла детинца.

Тенью она хотела проскользнуть во дворец, но застыла. Вокруг виселицы, на которой всё так же качались бунтари, лежали люди. Сколько – не сосчитать. Они рвались к князю за помощью и защитой, но нашли свой конец здесь. Стражники стояли на ступенях крыльца, дрожа от страха.

– Госпожа княжеская ведьма, – радостно воскликнули они, когда Дара сбросила заклятие. – Что происходит?

Она замялась, не зная, как лучше ответить.

– Лучше идите во дворец.

– Так мы на посту, – возразил один.

– Что случилось? – голос второго стражника дрожал. – Они ни с того ни с сего почернели и умерли…

Здоровые, крепко сбитые мужики смотрели на Дару, как на спасительницу, а она не знала, что сказать.

– Город прокляли. Идите внутрь, здесь небезопасно.

Дара остановилась у крыльца. Мёртвые плотно лежали на земле. Дара помедлила, не желая наступать на тела. Как бы хотелось убежать теперь из города, но во дворце ждал князь. Ждал ли? Дышал ли ещё?

Она сделала осторожно первый шаг, сапожком надавила на чью-то спину и вздрогнула.

Мягкое тело прогнулось под ней. Ещё тёплое, податливое. Ей послышалось дыхание, и мольбы, и прощальные стоны. И все будто звали её, свою убийцу.

Морана пришла за Дарой, ради Дары и из-за неё смерти пожинала.

Она взвизгнула звонко, испуганно, по-девчоночьи, и стражники подхватили её под руки, помогли взобраться на крыльцо.

Барабаня каблуками, Дара взлетела по ступенькам, ворвалась внутрь.