Птицы Великого леса

– Как иначе? Меня воспитывать быть послушной своему отцу, а теперь мужу.

Тонкая рука вдруг пробежала по вороту его кафтана, отчего зазвенели браслеты на запястье, коснулась шеи, отросших кудрей. Вячко склонился, повинуясь неведомому чувству, и Чичак легко поцеловала его в губы. Дохнуло маслами.

– Ох, как же ты пахнуть, – фыркнула жена и засмеялась. – Тебе надо хоть сменить наряд. Ты же князь.

От смущения зарделись щёки.

– У меня нет другой ратиславской одежды, только та, в которой меня взяли в плен.

Чичак откинула крышку большого сундука.

– Мой отец дарить тебе щедрый подарки, – с превосходством сказала она.

Сверху в сундуке лежал наряд дузукаланского вельможи. Такой и княжичу надеть было не стыдно, столько на нём драгоценных камней да искусной вышивки.

– Я не могу носить дома дузукаланский наряд. Меня не поймут.

Чичак прищурила чёрные глаза:

– Тогда ходи голый! Лучше, чем такой грязный!

Она грохнула с силой крышкой сундука, сорвалась с места.

Вячко и слова сказать не успел. Чёрные косы змеями мелькнули в дверях, и Чичак ускользнула наверх, на палубу.

Он всё же велел принести ему горячей воды, обтёрся влажной тряпицей, намазался пахучими маслами Чичак, но его ратиславский наряд так и остался потрёпанным. Долго Вячко прожигал его взглядом. Сверху, с палубы доносились радостные крики.

– Княжич, сейчас причалим уже, – сказал Вторак.

– Иду, – кивнул Вячко и откинул крышку сундука. От блеска дузукаланских нарядов зарябило в глазах.

Первым причалил в Приморском корабль, на котором плыли Вячко и Чичак, остальные встали недалеко от берега, чтобы не пугать горожан наплывом чужаков.

Тут же отправили человека к князю, но Приморский правитель, видимо, сам поспешил встретить нежданный корабль и оказался на пристани куда раньше. Его, окружённого гриднями, было видно издалека.

Кричали чайки, и дул холодный ветер. Вячко разглядывал деревянные избы на холмах, людей в ратиславском платье и дивился всему, точно видел в первый раз.

Рядом с ним ступала Чичак, и лицо её оставалось спокойным, но раскосые глаза стреляли по сторонам, изучая жадно баб в разнопёрых понёвах, крикливую ребятню и бородатых мужиков.

Вячко шёл мимо них и тоже чувствовал себя чужаком. С середины зимы он не получил из дома ни единой весточки.