Пуговка от бывшего мужа. Исцелю любовью (СИ)

Пёс медленно встаёт с лежанки и, прижав ушки, плюхается на спину. Прижимает передние лапки к груди, а задние полностью расслабляет. Он думает, что ему сейчас будут чесать пузико, а на самом деле… Прости, Джек, будет неприятно.

Приступаю к своей работе.

Но этот испепеляющий взгляд напрягает.

– Так и будете смотреть?

– Нельзя?

– Можно, – пожимаю плечами. – А зачем?"

"Не хочу, чтобы Леон был рядом. Потому что… как бы я не отгораживалась от прошлого, он снова окунёт меня в него.

– Будете сами обрабатывать? Если так, могу показать, как правильно.

– Доверюсь тебе. У меня руки не под это заточены.

Продолжает прожигать во мне дыру. Стараюсь не думать об этом, но не получается. Всему виной Новак, что не может держать язык за зубами и всё же выпаливает:

– Почему не носишь обручальное кольцо?

Глава 10

Глава 10

– Сняла, чтобы не мешало, – отрезаю, не желая и дальше продолжать этот разговор.

– Как поживает Анастасия Георгиевна?

Имя моей матери заставляет меня вздрогнуть. Рана слишком свежа несмотря на то, что её нет уже два года.

От светлого, но колющего воспоминания случайно делаю Джеку больно. Он скулит, однако стойко терпит.

Смотрю на пса виновато, пытаюсь не заплакать, когда отвечаю бывшему мужу:

– Мама умерла.

Тишина оглушает. Леон ничего не говорит, только отрывается от спинки дивана. Переносит корпус вперёд и, свесив руки, сковывает их в замок.

Они хорошо ладили. Даже когда я рассказала матери, что Новак послал меня на аборт, она всеми силами пыталась сохранить наш брак и хотела лично говорить с Леоном.

– Когда? – разносится хрипло. Ему тяжело. Иногда мне казалось, что она воспринимала его как сына, а не как моего мужа. И относилась к нему соответствующе. Леон рос без матери, с жестоким отцом, поэтому любви ему не хватало.

– Два года назад. От рака.

Я хотела написать ему ещё тогда. Мне было плохо – и я была готова позвонить ему, попросить приехать, а потом несколько дней, не отходя ни на шаг, плакать в его футболку.

Но сдержалась. Из-за Поли. Из-за обиды на него.

– Мне жаль, – искренне произносит. – Сочувствую.

Коротко киваю. Беру бинты, начинаю перевязку. Лишь бы отвлечься и нос не горел от подступивших слёз.

– Как Лев? – спрашиваю непроизвольно, переводя тему на его брата. Противоречу сама себе. Но лучше узнать, как поживают его родственники, чем разрыдаться здесь, на полу в его доме.