Пулевое многоточие

– Простите, вы, кажется, не совсем верно поняли своего друга, – сказал тот, что встретил их на крыльце. – Это не мы хотим. Это он хотел узнать побольше о круизе. Я просто предложил ему…

– Хорошо, – перебил его Гуров. – Если дело в этом – излагайте. Не будем терять времени.

– Нет, простите, но пока мы не узнаем, с кем имеем дело… Меня, кстати, зовут Игорем Петровичем. Это Владимир Корнеевич. Это Дима.

– А Велес? – робко спросил Кувшинников.

– Велес – это что-то вроде пароля, – слегка улыбнулся Игорь Петрович. – Для своих.

– Что-то тихо у вас в клубе, – недружелюбно заметил Гуров.

– Мы предпочитаем тишину, – многозначительно сказал Игорь Петрович. – И не любим тех, кто поднимает волну. Так как вас зовут, господа?

– Меня зовут Григорий Васильевич Савенко, – торопливо сказал Кувшинников. – Мой друг – Плаксин Иван Сергеевич.

– Ну что же, вот и познакомились! – заключил Игорь Петрович. – Присаживайтесь, господа, выпьем, перекинемся в картишки… В очко играете?

– У вас тут игорный дом, что ли? – подозрительно спросил Гуров.

– Ну что вы, какой игорный дом! – с негодованием ответил Игорь Петрович. – Кстати, вы первоначально правильно заметили – сейчас этот дом практически пуст. Идет ремонт. Кроме нас, здесь никого нет. Торопиться некуда. Нам никто не помешает. Давайте присядем и поговорим по душам!

Теперь в его интонациях звучала хорошо завуалированная угроза. Гуров понял, что все-таки они не зря сюда пришли. История с речным лайнером завязывалась в очень хитрый узел.

– Хорошо, мы присядем, – согласился он. – Только мой друг с вами играть не станет. За него сыграю я.

Сердито сопя, он уселся за стол. Кто-то налил ему виски. Человек в комбинезоне, которого отрекомендовали как Диму, глядя Гурову в глаза, начал сдавать карты.

– Так что за друзья просветили вас насчет «Советской Родины», Григорий Васильевич? – вдруг спросил Игорь Петрович. – Здесь вы можете назвать их совершенно спокойно. Если они действительно поднимались на борт этого судна, значит, они нам известны.

Гуров взял свои карты, посмотрел – у него были валет и десятка. Он поднял глаза на банкомета.

– Какая ставка? – грубовато спросил он.

Банкомет ухмыльнулся:

– Меньше сотни – только пальцы бить, правильно?

Гуров опять засопел, полез в карман (при этом обратил внимание на то, с каким напряженным интересом все уставились на его руку), достал банкноту в сто долларов и бросил на стол.