– При осмотре квартиры Бурлакова был обнаружен отпечаток пальца, принадлежащий вам, Сергей Владимирович. Как можно объяснить его появление в квартире человека, которого вы никогда не знали?
– В гости приходил, – не задумываясь, ответил за Козодоева адвокат.
– Не пойдет! По делу об убийстве Бурлакова допрошены десятки свидетелей, и ни один из них не дал показаний о том, что Сергей Владимирович был знаком с потерпевшим.
– Товарищ следователь, мало ли кто что говорит.
Назвав Воронова «товарищем», адвокат хотел уколоть его, подчеркнуть, что он при советской власти не работал и должного опыта не имеет.
Но тут Шнайдер ошибался. Следователем Воронов стал в последние дни августа 1991 года, когда обращение «товарищ» было еще общепринятым.
Воронов не отреагировал на этот мелочный укол. Он продолжил задавать вопросы, на которые отвечал адвокат.
Козодоеву скоро надоело быть статистом на собственном допросе.
– Может, мне отсюда выйти? – с вызовом спросил он.
– Не советую, – отвлекся от диспута с защитником Воронов.
– Здесь по коридорам бродит огромная овчарка. Она загрызет тебя.
– Почему именно меня? – не понял Сергей. – А как же вы сюда попали? Почему собака на вас не набросилась?
– От нас волей пахнет, а от тебя – камерой, – пояснил Виктор. – Овчарка надрессирована бросаться на всех, от кого исходит специфический запах. К тому же галстук! – Следователь показал рукой на свою грудь и продолжил: – Немецкие овчарки – исключительно умные животные, – продолжил он. – Перед тем как наброситься на жертву, они смотрят, как человек одет.
Если в форме, значит, свой. Если у незнакомца есть галстук, то он с воли.
Козодоев машинально дотронулся до шеи. Галстука, в котором он приехал на работу, там не было. Его забрали после задержания, при личном досмотре.
«Так вот почему следователь и адвокат при полном параде, – догадался Сергей. – Все дело в собаке, а не в приличиях»."
"– Давайте поговорим о сроках, – сказал Шнайдер. – Преступление, в совершении которого подозревается мой клиент, было совершено десять лет назад, двадцать девятого ноября.
В тот момент Сергей Владимирович был несовершеннолетним. Срок давности для него истекает через десять лет, то есть двадцать девятого ноября этого года. До конца у нас осталось двадцать шесть дней. Так стоит ли огород городить, если через три недели мой клиент все равно будет на свободе?
– А до конца срока мне сидеть, что ли? – возмутился Сергей.
– Почему бы нет? – заявил следователь.
