Кстати, по поводу его суицида ты ничего не хочешь рассказать?
– Понятия не имею, на кой черт он с балкона сбросился. Так как мы поступим?
– Закончим протокол допроса, а завтра встретимся для предъявления обвинения.
– Я ничего подписывать не буду, – с вызовом бросил Козодоев.
– Нет и не надо! – не стал настаивать следователь.
К удивлению Сергея, протокол допроса подписал адвокат.
– Я ничего не пойму! Вы что, сговорились, что ли? – набросился он на Шнайдера. – Я же русским языком сказал, что ничего подписывать не буду! Какого черта вы тут свои закорючки лепите?
– Адвокат по закону обязан зафиксировать свое участие в проведении следственного действия, – сказал разгневанному клиенту Шнайдер.
– Ваша подпись под протоколом допроса необязательна.
«Стоп! – осадил себя Козодоев. – Если им плевать на мою подпись, то и показания мои им не нужны. Зачем тогда я вообще им сдался? Завтра они подпишут нужные бумаги и отправят меня в тюрьму».
– Один момент! – произнес Сергей. – Предположим, я решил дать нужные вам показания.
Какие гарантии, что меня выпустят домой?
– Мое честное слово, – ответил Воронов. – Других гарантий нет.
– Никакие показания давать не надо! – вмешался адвокат. – Мы потребуем у прокурора…
– Мама дорогая, давайте закончим этот балаган! – заявил Сергей. – Я уже не могу на тебя смотреть, Шнайдер. Скажи на милость, что ты у прокурора потребуешь? Он точно так же, как вы сейчас, бумажки подпишет, печать поставит и отправит меня на нары. Следователь, я вас прошу, свяжитесь с отцом, пусть он мне другого защитника подыщет и передачку организует.
Я с утра ничего не ел. Мне бы еды и сигарет.
– Здесь передачи не принимают, – сказал Воронов. – Мои сигареты можешь оставить себе.
На этом допрос закончился. Следователь вывел Козодоева в коридор, передал конвоиру. Адвокат пробурчал что-то нечленораздельное вместо ободряющих слов и спустился по лестнице.
Откуда-то появилась огромная овчарка, подошла к Сергею и бесцеремонно обнюхала его."
"«Сейчас как цапнет! – ужаснулся Козодоев.
– Кто им позволил собаку без намордника выпускать? Беспредел какой-то!»
Овчарка посмотрела Сергею в лицо, нехорошо хмыкнула.
«Господи, – с замиранием сердца подумал Козодоев. – Она как человек ухмыляется. Никогда бы не подумал, что у собаки может быть такая выразительная мимика».
– Куда его? – крикнул конвоир.
– В шестую, – ответил кто-то из-за приоткрытой двери в канцелярию.
Конвоир довел Сергея до двери камеры, велел вывернуть карманы.
