Придут новобранцы в медпункт с жалобой на здоровье, фельдшер разломит таблетку аспирина на две части. «Эта половинка от головы, а эта – от живота. Смотри, не перепутай!» И ведь некоторым помогало!»
В десять часов конвой завел Козодоева в комнату для допросов. Воронов и новый адвокат уже дожидались его.
– Наши вчерашние договоренности остаются в силе? – с порога спросил Сергей.
– Я человек слова! – заверил его следователь. – Будут показания – поедешь домой.
– Я признаюсь в убийстве Бурлакова, – торжественно объявил Сергей, но на Воронова его признание особого впечатления не произвело.
– К показаниям мы перейдем немного позже, – сказал он. – А сейчас ознакомьтесь с постановлением о привлечении вас в качестве обвиняемого.
– Где подписать? – нетерпеливо спросил Сергей.
– Прошу прощения, – подал голос адвокат. – Меня зовут Владимир Иосифович Черемных. Я буду представлять ваши интересы на следствии. Сергей Владимирович, я говорил с вашим папой…
– Товарищ следователь, мы будем работать или нет? – перебил его Козодоев.
– Я не желаю выслушивать очередную лекцию о моих правах. Откуда им здесь взяться? У Герды их больше. Она бегает по коридору, лает на всех подряд, жрет из собственной миски, спит, когда захочет, а вы мне про права втирать будете? Давайте приступим к делу. Я хочу дать показания об убийстве Бурлакова. Это была самооборона.
Адвокат пожал плечами. Мол, было бы сказано! Воля клиента не обсуждается.
– Кстати, вы принесли курево? – спросил его Сергей.
– Конечно! – ответил Черемных, достал из портфеля пачку «Кэмела» и протянул ее следователю.
Воронов осмотрел сигареты, проверил целостность упаковки, разрешил распечатать.
Козодоев нетерпеливо сорвал с пачки целлофан, вытащил сигарету, прикурил. После первой же затяжки у него побежали мурашки по телу. Организм, за ночь отвыкший от никотина, взбунтовался, но быстро успокоился.
– Когда я его ухлопал? – Козодоев нашел в постановлении дату, еще раз глубоко затянулся. – Двадцать девятого ноября восемьдесят второго года я залез в квартиру Бурлакова, решил обворовать его…
Через двадцать минут Сергей выдохся.
Он сжато, как уж мог, рассказал о нападении на Бурлакова, но по лицу следователя понял, что тому все это нисколько не нравится.
«Что ему еще от меня надо? – в отчаянии подумал Козодоев. – Чего он рожу скорчил такую, словно я не в убийстве признаюсь, а о погоде за окном рассказываю?»
– У меня все, – заявил Сергей.
Воронов повертел в руках авторучку, поправил протокол допроса, лежащий на столе.
