– На кой черт мне сдалась его мамаша? Завербовала она Федосееву, ну и хрен с ней, мне-то какое дело до их интриг? Но все-таки… Не в Марине ли надо искать причину? Нет, не в ней. Я просто хочу довести логическую цепочку до конца, а Марина и Сергей Козодоев для меня уже отработанный материал, жмых, скорлупа от кедровых орехов».
Узнав от горничной о визите сотрудника милиции, Римма Витальевна велела проводить Ефремова в гостиную. Встречала она незваного гостя при полном параде, в импортном брючном костюме, с полупрозрачной шелковой косынкой на шее.
С тех пор как в доме появился достаток, Козодоева навсегда поменяла домашние платья и халаты на деловые костюмы.
На вопросы мужа о том, зачем ей все это надо, она неизменно отвечала:
«Я не хочу выглядеть как обабившаяся домохозяйка, на уме у которой только мексиканские телесериалы и бисквитные пирожные к чаю».
Римма Витальевна встретила Ефремова посреди просторной гостиной. Несколько секунд они молча рассматривали друг друга.
«Этот человек – мой враг, – решила Козодоева.
– Он пришел разрушить мою жизнь».
«Она хорошо выглядит! – подумал оперативник. – Для меня так вырядилась или всегда с иголочки одета? Наверное, второй вариант».
Благодаря массажам и современной косметике Римма Витальевна выглядела моложе своих пятидесяти двух лет, хотя зрелый возраст все-таки внес свои коррективы в ее внешность. Короткую модельную стрижку она сменила на химическую завивку, волосы перекрасила в каштановый цвет. Вблизи ее шевелюра выглядела неестественно, как парик.
В остальном ни к чему во внешнем облике Козодоевой придраться было нельзя.
– Позвольте узнать цель вашего визита? – холодно спросила она.
– Ваш сын несколько часов назад при предъявлении обвинения признался в том, что убил некоего Константина Бурлакова. Вам знакома эта фамилия?
– В первый раз слышу."
"– Странно. Вы о Бурлакове ничего не слышали. Однако Сергей Владимирович утверждает, что десять лет назад вы были любовницей этого человека.
На лице у Риммы Витальевны не дрогнул ни один мускул.
Она умела держать удар.
– Не говорите ерунды! – неприязненно бросила Козодоева. – Никакого Бурлакова я не знаю, а показания из моего сына вы могли выбить силой. Сейчас столько про милицейский беспредел пишут, что я ничему не удивлюсь.
– Римма Витальевна, у меня к вам два вопроса. Первый: нас здесь никто не услышит? И второй: быть может, вы предложите мне сесть? А то мы стоим посреди комнаты так, словно я привез вам депешу от мужа.
