– Сколько просишь за него, воевода?
– Так забирай, они почитай годков десять так стоят, все равно на переплавку в Тулу собирались отправлять.
Я решил ковать железо пока горячо, подмигнул Сидору, и тот исчез. Пока я благодарил воеводу и все-таки сунул ему в карман серебришка, Сидор вернулся с двумя здоровенными бугаями, тюфяк благополучно погрузили на возок, который просел на все четыре рессоры, и мы отправились к кораблю.
Около него наблюдалась суета, по наклонному трапу бегала команда с узлами, тюками и бочками на спинах.
На причале у судна стояли три еще не разгруженные телеги. Мигом собрались у моего возка, и под дружное «эй, ухнем» тюфяк перегрузили на судно, взгромоздив на носу. Я попросил кормчего прикрыть пушечку холстиной, дабы людей не смешить, торговое же судно. Теперь путешествие было обеспечено со всех сторон.
Наконец, настал день отплытия. Мы заранее перевезли несколько узлов с одеждой в каюту, которая напоминала теперь городской шифоньер. Место оставалось только на койке.
Ладно, самое ценное и Настя будут в каюте, а я и с экипажем на палубе побуду, не впервой. Мы попрощались с Мишей и домочадцами, сели в возок и поехали на пристань. Ушкуй стоял готовый к отплытию. По сходням перебрались на корабль, помахав на прощание остающимся. Долго стояли у борта, наблюдая, как медленно скрывается вдали Рязань. Вот уже и не видно золотых верхушек церквей. Слева и справа открывались прекрасные виды, воздух был чист, от воды веяло прохладой, погода была просто чудесной.
Я проводил Настю в каюту переодеться, судно шло под парусом, и пока команда была свободной, решил поучить людей обращению с мушкетами. Поскольку мушкетов было только семь, я отобрал желающих, коих нашлось достаточно. Медленно я показал, как засыпать порох, загонять пыж, опускать в ствол пулю и плотно забивать пыж, не забыть подсыпать на полку к затравочному отверстию немного пороха, как прицеливаться и, задержав дыхание, нажимать на спуск. Хитрого ничего не было, освоили все премудрости быстро, теперь я решил перейти к стрельбе холостыми зарядами.
Первый матрос взял мушкет, неловко прицелился в воображаемого противника – выстрел!
И сразу звук падения. Когда развеялся дым, я увидел валявшийся на палубе мушкет и стрелка, который стоял, зажмурив глаза и заткнув руками уши. Товарищи с испугом глядели на него. Ничего, лиха беда начало. Мушкет – это ружье с раструбом на конце ствола, из него хорошо стрелять картечью.
