Мы поздоровались, и посол пригласил меня в каюту позавтракать. Вино я пить не стал, дав себе слово во время морского перехода быть трезвым. Мы часок поболтали и отправились исследовать судно дальше. По-моему, это была каракка. Филипп не знал, а у матросов спросить не получалось. Команда была разношерстной по национальному составу – немцы, французы, голландцы. А я знал кроме русского разговорный татарский и немного английский, да и тот, наверное, мало кто смог бы понять, все-таки за четыре века и язык меняется.
На судне кроме трюмов было еще несколько палуб, где были жилые помещения команды, камбуз – кухня по-сухопутному, шкиперская и другие, мне не совсем понятные помещения. С третьей палубы меня невежливо попросили, как потом перевел Филипп, чуть не приняли за шпиона. Я встал на палубе и, опершись на перила, с удовольствием вдыхал теплый морской воздух. Слева вдали показалась полоска земли, матросы на судне забегали живей, подошедший Филипп, стоя с бутылкой вина в руке, пояснил – пролив, узкое место, часто бывают нападения пиратов, ведь крупным судам маневрировать здесь трудновато.
Я спустился в каюту, зарядил мушкет и штуцер, пистолеты были заряжены давно, еще в начале поездки. Выйдя на палубу, я увидел невдалеке небольшую, по морским, конечно, меркам, шхуну. Она держала курс наперерез курсу «Святой Магдалины». Похоже, худшие прогнозы начинали сбываться. Вместе с Филиппом мы подошли к капитану, он стоял на корме, рядом с рулевым и боцманом.
Они о чем-то тревожно переговаривались, показывая пальцами на приближавшуюся шхуну. Из перевода Филиппа я понял, что это пираты. Судя по быстрому сближению кораблей, я понял, что нам не уйти, ход торгового судна был невелик, а шхуна шла под полными парусами очень резво. На носу два матроса возились у единственной небольшой пушечки, разворачивая ее в сторону шхуны, вот грянул выстрел, но ядро шлепнулось, подняв кучу брызг, довольно далеко от пиратов.
Не мешкая более, я бросился в свою каюту, за пояс затолкал пистолеты, на оба плеча повесил ружья и в руки взял по мешочку с порохом и пулями. Поднявшись на палубу, перебежал ближе к носу судна, оттуда обзор был лучше. На приближавшейся шхуне уже были видны толпившиеся на палубе люди, в руках у них были сабли, видно, готовились к абордажу. Я улегся на палубу, прицелился в толпу и спустил курок. Сзади раздался смех, обернувшись, я увидел боцмана.
