Пустая могила

Что-то дрогнуло в лице Холли, и она просмотрела на меня своими темными, расширившимися от страха глазами.

– Но… ты же была с ним на балконе бельэтажа всего пару минут назад. Вы были там… вместе. Я была уверена, что это ты, – дрогнувшим голосом сказала она. – Потом ты ему помахала, и он пошел вслед за тобой к двери.

– Не за мной он пошел, Холли. Не за мной.

Мы уставились друг на друга. Затем я выхватила рапиру. Холли сделала то же самое. В следующую секунду мы уже бежали. И пинком распахнули дверь, ведущую на балкон.

– Когда это было? – коротко спросила я. – Как давно?

– Всего минуту назад или две… Я была в верхних ложах и оттуда видела вас внизу…

– Да, только это была не я, понимаешь? Почему ты решила, что это я? Она что, была похожа на меня, черт побери?! Чем? Лицом? Одеждой?

– Н-нет, лица я не рассмотрела… Она показалась мне темноволосой… А может быть, это просто была тень.

– Ну ты даешь, Холли! – И я от души выругалась.

– Но знаешь, как она стояла, жестикулировала… Это было очень похоже на тебя.

Еще бы, ведь эта тварь, как ни крути, при жизни была актрисой. Продолжая разговаривать, мы оказались на крутых ступенях нижнего яруса, и нас вновь окружила, обволокла звенящая тишина зрительного зала. Под нами на перилах балкона поблескивали отражения тускло горящих ламп. Из теней змеями свисали веревки трапеций, впереди, за центральным проходом партера, виднелась сцена. Мы с Холли осмотрелись по сторонам, пробежались взглядом по бесконечным рядам кресел, выискивая знакомую фигуру Локвуда, но ничего не увидели.

– Он мог выйти из зала через боковую дверь, – сказала Холли, указывая рукой. – И уйти по другой лестнице. Этот театр – настоящий лабиринт, черт ногу сломит.

Я не ответила. Во мне нарастал черный страх, поднимаясь изнутри словно нефть, которую качают из скважины.

Я до боли стиснула зубы, стараясь подавить охватившую меня панику. Холли была права. Этот театр – настоящий чертов лабиринт. Локвуд мог находиться сейчас где угодно.

Где угодно ли? Хотя призрачная тварь появлялась в разных точках театра, конечная цель у нее всегда оставалась неизменной – ей необходимо было заманить свою жертву на сцену.

Чарли Бадда спасли, когда он направлялся по коридору, ведущему на сцену.

Сида Моррисона не спасли – он умер прямо на сцене, в кулисах.

И меня она тоже звала на сцену. А почему бы и нет? Ведь сама Красавица тоже умерла на этой сцене.

Я подбежала к перилам балкона и с высоты посмотрела вниз.