«Конечно, – мысленно проворчал Витольд. – Пони для Евы, лошадь для Леньки и сивый мерин, то есть гранд Испании – для Мэри. Прекрасно! Что бы придумать, а?»
Но жена и дети так воодушевились предстоящей поездкой, что у Стрельникова даже язык не повернулся отказаться.
«С каких это пор ты кого-то боишься? – сам себя упрекнул Витольд. – Пусть только этот самый Мигель попробует приударить за Мэри! – Он сжал кулаки и на краткий миг представил, как бьет красавчика под дых. – Или лучше сразу дать в нос? Поправить слегка аристократический шнобель».
– Может, не пойдем никуда, Мэри? – протянул он печально следующим утром. – Что мы там забыли?
– Как хочешь, – небрежно бросила жена. – Тебя никто не заставляет. А я ничего, кроме больницы и этого дома, не увидела. Даже моря. Да и Каэтана обидится. Но ты можешь остаться, я с детьми съезжу ненадолго.
– Поедем все вместе, – пробурчал Витольд, а про себя подумал:
«Не выйдет, милая! Хочешь от меня отделаться и закрутить роман с грандом. Не получится! Дубиной от тебя отгоню.
Интересно, у Карлоса есть бейсбольная бита? Или хотя бы клюшка для гольфа?»
Стрельников по привычке вытянул ноги, перегородив полтеррасы. Жена, унося тарелки после завтрака, чуть не споткнулась, глянула недовольно. Витольд тут же подскочил и принялся убирать со стола продукты и грязные чашки. Завтрак закончился, а сегодняшний день оказался свободным почти до самого вечера. Никаких заседаний, прений, докладов. Только на вечер назначили закрытие симпозиума, вручение дипломов и памятных подарков, ну и банкет, конечно! Ходили слухи, что его метод проведения операции на двенадцатиперстной кишке тоже получит какую-то награду.
Хотелось разделить эту маленькую победу с Мэри, чтобы она прониклась гордостью за своего непутевого мужа. Но болезнь Евы спутала все карты.
Витольд засунул хамон и сыр в холодильник, а чашки поставил на край раковины.
– Оставь, я помою, – прошептал он в затылок жене, легким движением облапив бедра. Мэри повернулась как ошпаренная.
– Ты? Помоешь? Стрельников, шутишь, что ли? – Она смотрела на него так, словно никогда раньше не видела.
Конечно, видеть приходилось, а вот о желании вымыть тарелки Маша слышала впервые.
– Я не шучу, мое сердечко, – ласково пробормотал он, легонько проводя пальцем по щеке любимой. Мэри отмахнулась, как от назойливой мухи, и удивленно уставилась на него.
– Ты же на море ни разу не ходила, – примирительно заметил Витольд и, улыбнувшись, призвал на помощь все свое обаяние.
