И обратно не выставить, хотя бы из-за детей!»
Маша поморщилась.
«Да, дети рады, аж сил нет». Ленька вон по дороге на пляж описывал,как ходил на симпозиум вместе с папой, как тот представлял его разным именитым врачам. А потом Ленька сидел в первом ряду, а папа на сцене с другими важными дядьками. И все спорили, спорили, а папа всех убедил. И все ему руки пожимали, поздравляли.
– А там еще робот огромный, – сын захлебывался от восторга, описывая длинные механические «руки» с тонкими «пальцами».
– Я даже за пультом сидел. Папа договорился, меня пустили. Я теперь точно врачом стану. Как папа!
«Все как папа, – устало подумала Маша. – Даже Ева – и та уже сильно привязалась к отцу. И что теперь делать? Вопрос риторический.
Но ты же и сама его любишь, – опять возразил внутренний голос. – Конечно, повыделывайся для приличия, а потом допусти до белого тела».
Маша фыркнула, сердясь на саму себя, перевернулась в воде и сильными резкими гребками поплыла к берегу.
Увидев, как сын на мелководье снует под водой, будто рыба, подплыла поближе и перед лицом в маске помахала рукой.
– Время, сыночек!
Весь обратный путь до виллы Ленька в красках пересказывал, как пару дней назад они с папой плавали наперегонки.
– Мне один разик удалось обогнать, – хвастался сын.
– Ни за что не поверю, – усмехнулась Маша, снова отметив про себя это «папа-папа-папа». – Твой отец во всем всегда самый первый.
Такой у него характер. Ни разу моим братьям не удалось его обогнать. Это он тебе поддался, наверное.
– Ну не-ет! – взвыл Ленька, поднимаясь по ступенькам,и что есть силы помчался вперед. –Я сейчас у него спрошу! – закричал откуда-то сверху.
Когда Маша зашла на террасу, то поразилась тишине. Полной и зловещей. Ни единого звука. Даже Ленька исчез куда-то. Она кинулась в холл и чуть не сбила с ног сына. Тот стоял посреди холла и, закрывая рот рукой, силился не рассмеяться.
Маша перевела взгляд на разложенный диван и сама чуть не зашлась хохотом.
Витольд Александрович Стрельников спал без задних ног крепким здоровым сном, а рядом с краю примостилась маленькая Ева. Но и без всякой дедукции Шерлока Холмса становилось понятным, что отец заснул гораздо раньше дочери. По дивану валялись разбросанные тушь, помада и тени. А вот лицо Витольда представляло собой макияж от кутюр.
