– И, тяжело вздохнув, добавила: – Почему никто не провел расследование? А если она не виновата?
– Виновата. – Муж потер лицо, потом покрутил нос – верный признак, что Витольд думает над ответом, но не скажет правды.– Это установил суд. Вина твоей сестры даже не подлежит сомнению.
– А она говорит…
Витольд призвал на помощь все свое терпение. Нужно разобраться, как эта тварь втерлась в доверие к его жене. Но сейчас интересоваться подробностями не стал.
Он снова провел ладонью по лицу, покрутил нос.
– Тебе не нравится твой нос? Лепишь новый? – не выдержала Маша.
– Что?– не понял поначалу Стрельников. Потом тихо рассмеялся. Притянул жену к себе.
– Давай жить вместе, Мэри!! Я соскучился по тебе!
От голоса мужа с придыханием, от жаркого шепота прямо в ухо Маше сделалось не по себе.
– Живи, – просто бросила она.– У нас комнат много.
– Не в этом смысле…
– Нет! – Жена полыхнула горящим взором и даже выставила вперед обе руки. – Держи дистанцию!
– Почему? – хрипло поинтересовался он.
– Когда нет любви, секс становится техническим мероприятием.
Слово есть такое гадкое – совокупление.
– Я люблю тебя!– рыкнул Стрельников.
– А я тебя нет.
– Мэри, девочка моя! Глупости говоришь! У нас с тобой великая любовь…
– Уже нет. Ты можешь остаться и жить с нами одним домом, Витольд, – заявила твердо Маша. – Это твой дом, твои дети. Но только оставь в покое меня. Эти признания ни к чему. Я их от тебя столько наслушалась. И все они оказались ложью.
Горечь в голосе жены показалась Стрельникову неподдельной.
Глаза, полные слез, смотрели на него настороженно и сердито.
Он хотел утешить, сказать хоть что-то, но в своей комнате сначала завозилась, потом громко заплакала Ева. Мэри встала и ушла к дочери."
"Витольд долго лежал один на огромной супружеской кровати. Спать расхотелось. Сначала он ждал жену. Но потом, поняв, что она не придет, заглянул в детскую. Мэри примостилась вместе с Евой на небольшом двуместном диванчике, где обычно обитали все куклы малышки. Теперь же игрушки валялись на полу, а его жена и дочь обнявшись лежали под детским одеялом.
Витольд замер, услышав тихое причмокивание. Мэри до сих пор кормила Еву грудью. Врач внутри него возмутился. Стрельников понял, что это надолго. Он, шагнув в спальню, стянул с кровати покрывало, вернулся и накрыл своих девочек. Кинув маленькое детское одеяльце в пустую кроватку дочери, Витольд поплелся обратно и, достав с полки махровую простыню, плюхнулся на супружеское ложе, надеясь уснуть.
Сон не шел.
