И если бы не фонарь на лбу мужа, то Маша и пальцев на своих руках не разглядела бы.
– Ты точно знаешь, куда идти? – Она с сомнением посмотрела на мужа.
– Да, – усмехнулся Стрельников и снова притянул жену к себе. – Мы тут в детстве, знаешь, сколько времени ошивались. – И, заметив недоверчивый взгляд жены, добавил весело: – Пока кто-то гукал в кроватке, пускал слюни и гремел погремушками, мы с Серым и Пашкой тут все закоулки облазили.
Маша снова попыталась вырваться, не удалось.
– Не брыкайся, мое сердечко, – пробормотал он, целуя ее в темечко.
– Нам еще придется спускаться. Твой брат заберет нас из Рахманиновского переулка.
– Это же так далеко! – вскинулась Маша, мысленно пытаясь представить расстояние до выхода.
– Да, – согласился муж, бойскаут и первопроходец. – С другой стороны холма. Сейчас до конца коридора дойдем, а там на лифте спустимся.
– На лифте? – изумилась Маша. – Точно на лифте? Ты не шутишь?
– Сама увидишь, – пробурчал Витольд и потащил ее дальше. – Времени мало, Мэри. Мне нужно успеть на операцию.
– Даже сегодня? После того, что мы пережили? – охнула она.
– Врач в любой ситуации должен оказать помощь. Сосредоточиться на пациенте, отбросить личное в сторону…
– У тебя получается?
– Да, – нехотя буркнул Стрельников.– Когда умер Дунин, а потом ты меня бортовала...
Последняя фраза оказалась явно лишней, и Витольд чуть себе язык не откусил.
Мэри воззрилась на него, и даже в полумраке фонаря он видел ее негодующее лицо и яростный взгляд…
– Я?! Я тебя бортовала?! – вскрикнула она.
– Какая жалость! Прости, что с хлебом-солью не встретила, когда ты из Парижа с этой фёклой вернулся!
Она, оттолкнув его, шагнула в сторону. И тут же, зацепившись ногой об камень, упала.
Муж бросился к ней, помог подняться. И, включив фонарь на более яркий свет, осмотрел ушибленную ногу.
– Как же тебя угораздило? – пробормотал он, доставая из болтавшейся на плече сумки аэрозоль с антисептиком.
Маша грозно фыркнула, силясь не разреветься, но ничего не ответила, лишь, стиснув зубы, наблюдала, как светило медицины обрабатывает ей ободранную коленку.
– Идти сможешь? – искренне взволновался Стрельников, закрепив на ране носовой платок. – Тут нести не получится...
– Сама дойду, – отмахнулась Маша, намереваясь ковылять самостоятельно. Но муж подхватил ее под руку.
– Я идиот, извини меня, Мэри, – прошептал он, целуя ее в висок.
– Не стоило тебя прощать, – пробубнила она. – Ничего хорошего из этой затеи не выйдет...
– Ерунда! – отрезал Стрельников.
