Она сдержалась, чтобы не нагрубить мужу, когда он брякнул про рентген. – Себе сделай трепанацию черепа, Стрельников!"" – мысленно огрызнулась Маша.
– Купец Селиванов построил этот переход, чтобы поставлять особо ценные меха в лавку прямо со склада. Воровства опасался. Тоннель имеет небольшой уклон, и груженные товаром тачки легко спускались к лифту. А там поступали сразу в лавку. У него в Рахманиновском переулке, раньше он назывался Кавалерским, несколько лавок имелось.
– А в каком году построен этот дворец Минотавра? – неохотно осведомилась Маша.
– Перед Первой мировой, – тут же сообщил Витольд, улыбнувшись шутке. – Этот проход мало использовался. Сначала война, потом революция. И лифт в Европе Селиванов заказал. Посмотри, красота какая!
Маша повернула голову в направлении, куда, как заправский экскурсовод, указывал муж, и остолбенела.
– О, боже, – она всплеснула руками, глядя на полукруглое сооружение, отделанное коваными решетками, по которым вилась виноградная лоза. – Очень красиво, – благоговейно прошептала она.
– Прямо как в Питере. Там осталось несколько домов со старыми лифтами.
– А когда ты туда ездила? – невзначай поинтересовался он.
– Я защищала магистерскую диссертацию по модерну в русском искусстве. Пришлось специально поехать.
Стрельников мысленно почесал затылок. Такие подробности из жизни Мэри он не знал. Интересно, что еще выпало из его поля зрения?
– Надолго? Одна? – с деланным равнодушием осведомился он.
– Ты чего, Вит? – фыркнула Мэри и посмотрела на него огромными глазищами.
– Вадим с Агатой навещали родственников, и мы с Евой увязались.
– Ты знакома с бывшей Чапая? – изумленно уставился на жену Витольд.
– С Элеонорой Ивановной? Конечно! Милейшая женщина. Они с мамой чем-то похожи. У нее огромная квартира на Васильевском острове. Папа, когда уходил, все ей оставил. И Галина – сестра моя сводная, она же искусствовед в Эрмитаже – мне эти старинные лифты и показала. Я включила их в диссертацию. А на защите, знаешь, какой фурор был.
А я-то даже не знала, что у нас в городе такая красота имеется, – затараторила Маша, с интересом наблюдая, как Витольд открывает толстую металлическую дверь.
– Прошу Вас, мадам, – муж учтиво пропустил ее вперед. – Только ни к чему не прикасайся, особенно больной ногой. Тут много деталей из меди. Со временем вся красота окислилась. А окислы меди – страшный яд– ярь-медянка. Поэтому держись за меня. – Стрельников решительно обхватил жену за талию.
