Глава 41. Часть 1.
За последние пару месяцев Муслиму пришлось изменить тактику. Во-первых, теперь его никто не торопил; а во-вторых, получить еще раз по морде не хотелось. Переносица и так с трудом зажила и при всякой возможности напоминала о себе.
""Погоди, сволочь, – в который раз мысленно пригрозил он Витольду.– И на тебя, хам с клюшкой, найдется управа"".
Первым делом Муслим избавился от машины, продав Фордик знакомому барыге на детали. А потом устроился работать в такси. И каждый день караулил около въезда в Кирпичники знакомый черный джип.
Похоже, ""милашка"" помирилась со своим хоккеистом, и теперь он ежедневно отвозил ее на работу, а вечером забирал. Стрельников так трогательно ухаживал за женой. Помогал выйти из машины и провожал до крыльца. Да и сама ""милашка"" изменилась. Стала более женственной, что ли? Одно плохо, она теперь перестала выходить куда-нибудь одна. Даже в обеденный перерыв прогуляться по бульвару или сходить домой на Суворовскую. Муслим корил себя, что не выполнил заказ раньше, до возвращения Стрельникова на базу.
Упустил время! Тогда ""милашка"" ходила как в воду опущенная, не смотрела по сторонам, погрузившись в свои собственные размышления. Теперь же мягкая и нежная девчонка превратилась в женщину. Словно гусеница в одночасье стала бабочкой. Муслим понимал, что надежда чисто выполнить заказ таяла с каждым днем. Но не устраивать же катастрофу с множеством трупов? Он потянулся, пытаясь расправить затекшие плечи, и быстро нажал на газ, увидев, как на трассу выезжает знакомый джип.
Все предсказуемо, как обычно. Впереди проклятый хоккеист и водитель, а сзади она – его заказ. Но в этот день все пошло по другому сценарию. Автомобиль заехал на служебную стоянку Центра диагностики и замер как вкопанный. А «милашка» с мужем скрылись в недрах больницы.
""Заболела, небось"", – про себя хмыкнул Муслим и приготовился ждать, прекрасно понимая, что другой случай уже не представится. Он занял очень выгодную позицию, с перекрестка хорошо просматривались оба входа в здание: обычный и служебный.
""Вот и лето прошло"", – пропел про себя Муслим, уставившись в лобовое стекло. На улице октябрьский ветер срывал листья с деревьев – широкие кленовые и мелкие, словно монетки, с акации – устилал их толстым ковром по бульвару и проезжей части. И даже парочку прилепил на старенький Рено, на котором Андрюха Баранников подменял заболевшего товарища.
Витольд нервничал. Мэри заехала в центр, поговорить с педиатром о Евиных прививках, и пропала.
