Прямо в объятия к Сказочнику.
""Как выжил тогда сам, да еще Ольгу спас? – хмыкнул Архипов, до сих пор не веря своей удаче. Он много раз за долгую и благополучную жизнь вспоминал этот момент, специально держал в памяти, чтобы не расслабиться от сытой жизни, оставаясь начеку, уберечь родных от беды. – Выходит, все зря, – горько подумалось Чапаю. – Машку, любимицу, и ту не уберег. Что толку от этих думок?»– упрекнул он сам себя и, услышав, как в другой комнате плачет навзрыд жена, с трудом поднялся и вышел к ней.
– Ну-ну, Олюшка, – пробормотал в утешение. – Марья еще поправится, вот увидишь. Врачи надежду не теряют...
– Нет, Вася, – пробормотала жена. – Врачи могут плести что угодно. Но в глазах Виташи стояли слезы, хотя он их усиленно прятал.
– А, – отмахнулся Чапай. – Скажешь тоже, голова два уха, могла соринка в глаз попасть или аллергия прицепиться. Никогда не видел Витольда плачущим. Настоящий мужик. И Машку с того света достанет. А Лида поможет, или наоборот, – попытался успокоить он и, набравшись смелости, соврал:– Я вообще опасности не чувствую.
– У тебя, Чапай, на все отговорки имеются, – хмыкнула Ольга, а потом серьезно заметила: – Если не чувствуешь, значит, обойдется! Иди спать, я еще молитвы отчитаю и к тебе приду.
Архипов вернулся обратно в спальню и, устроившись калачиком на кровати, велел сам себе поспать хоть немного. Но что-то, какая-то мелочь не давала ему покоя, вертелась в башке, как вша на гребешке. Поднявшись, он вышел на крыльцо, вдохнул ночной прохлады и задумался.
""Что я упускаю и где?""
Сзади послышались шаркающие шаги. И на крыльцо вышла Ева в Машиных тапках и в ее шелковом халатике, волочившемся по полу. Села рядышком, прижалась бочком."
"– Дедушка, а где мама? Я скучаю по ней, – вздохнула она и тут же защебетала, всплеснув руками: – Бинго такой смешной. Вытянул лапы и спит, пъедставляешь?
Чапай кивнул, но проклятая память не отпускала. Он снова перенесся во двор на Заводской. Увидел трупы зеков, уложенные рядком.
На стрельбу из соседних домов начали выбегать люди и в страхе останавливались около изгороди.
– Пошли спать, стрекоза,– пробормотал Архипов, избегая смотреть в глаза внучке и вести разговоры о Маше. Уж лучше о Бинго!
Ева залезла к деду на колени и, обняв ручонками за шею, поинтересовалась шепотом:
– Дедушка, а мама нас не босит?
– Нет, милая, – тут же заверил Чапай. – Она всегда с тобой будет.
И тут же вспомнил о мамаше, оберегающей его всю жизнь.
