Старый флигель на окраине города, где, съехав из отеля, проживал Лавр. И где никто не догадался его поискать. Или все-таки догадался…
Около калитки переминаясь с ноги на ногу стоял брат Лавруши, мягкотелый невыразительный боров.
«Два брата и такие разные, – хмыкнул про себя Муслим. – В Лавре чувствовалась харизма, а этот Дрюлька как… лох подзаборный!»
И рассмеялся в голос, когда чудик принялся что-то требовать и настаивать на своем.
«Оставить «милашку» в покое? Спасибо, дорогой друг, что сообщил о ее здоровье», – мысленно осклабился Муслим и помотал головой.
– Не надейся, мальчик, – бросил презрительно. – Тут и без тебя взрослые дяди все решили.
– Тогда я вынужден пойти в полицию, – пригрозил Андрей.
«Похоже, и мозгов не досталось, не только внешности», – про себя усмехнулся Андрюха Баранников и, выхватив пистолет из-за пояса, выстрелил в упор.
Он запрыгнул в рено, собираясь убраться куда подальше, когда по колесам начали стрелять. Выкатившись на землю, Муслим притаился у машины, никак не понимая, где наследил.
И как Чегеваровским хлопцам удалось напасть на его след. Андрюха Баранников, прищурившись от яркого света, пару секунд размышлял, сколько времени ему потребуется добежать до калитки и что делать с убитым Дрюлькой, когда огонь прекратился.
– Пронесло, что ли? –изумился он и на полусогнутых пробежал за машиной и, лихо ворвавшись во двор с низкой беленой хатой, затаился внутри. Но очень скоро понял, что допустил ужасную ошибку. Со всех сторон к дому стягивались люди в камуфляже и, когда в матюгальник прозвучало знакомое:
– Вы окружены! Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками! – в голове у Муслима перещелкнуло.
Он снова оказался в грязном подвале. Ревели машины, разрывались гранаты, и стрельба велась беспрерывно. Казалось, тишина никогда не наступит."
"В мегафон опять закричали, это вывело Баранникова из оцепенения. Он прошел в дальнюю комнату и достал спрятанную на самой верхушке шкафа завернутую в газету винтовку, переделанную под мелкий патрон.
– Живым не дамся, – сплюнул сквозь зубы.
И открыл огонь.
Глава 44. Часть 1.
Она еще с детства много раз представляла эту сцену, крутила в голове и так и эдак. Как она умирает и родные приходят с ней проститься. Вот отец – суровый полковник – стоит и плачет, мама захлебывается от слез, ревут Сережка, Майка и даже Витольд. И все, абсолютно все раскаиваются в своей черствости и нелюбви к маленькой бедной девочке.
Но только став взрослой, поняла, что требовать любовь бесполезно.
