Звезда хоккея, скрючившись в три погибели, подтянул ноги к подбородку и, опустив лоб на колени, дремал. А любительница грязного песка, развалившись в креслице, дрыхла без задних ног.
Как же он испугался!
Но Мэри быстро заставила дочку прополоскать рот. Дала выпить полисорб и ложку оливкового масла и понесла купать.
Витольд поплелся следом.
– Может, ей желудок промыть, Мэри? – пробубнил, раскаиваясь.
– Себе промой, Стрельников, – отмахнулась Маша. – После анализ на гельминтов сдадим, и все.
– А она часто песок ест? Может, ее врачу показать? Эндокринологу? Давай я завтра на прием запишу.
– Ты лучше сам к психиатру запишись, – фыркнула жена, вручив ему сначала полотенце, а затем и саму Еву. И уже серьезно добавила: – Там стекла не было?
– Да нет вроде, – пробурчал Стрельников, снова обругав себя, что даже не посмотрел. – Я сейчас схожу, гляну и пробы возьму. А завтра сдам в СЭС на анализ, – предложил он. – И, передав дочку жене, опрометью кинулся обратно на пляж.
Вернувшись через несколько минут, Витольд положил в машину кулек с песком и через гараж вошел в дом.
В гостиной слышались звуки стрелялки: Ленька с Сергеем играли в приставку, а на диване восседал Чапай и с умным видом пялился на «поле боя». На кухне Агата и теща учили Мэри уму-разуму. Он остановился в коридоре и прислушался.
– Двое детей, Маша, ты просто обязана, – настаивала на своем мамОля. – Отец такие коники выкидывал. Всему полку тошно становилось, а мне в первую очередь. Да и ничего, всю жизнь вместе прожили.
– Я не хочу, мам.
Не хочу жить во вранье, не хочу прощать подлости. Нам с детьми и так хорошо.
– Ох, Маша, – тяжело вздохнула Агата. – Решать, конечно, тебе. Но без мужика в доме трудно придется.
– За два года мы справились, – парировала Мэри. – И вы помогаете. Вы же нас не бросите?
В ответ Витольд услышал возмущенные возгласы своей старшей сестры и тещи.
– Да поймите, сейчас время другое, – продолжала терпеливо разъяснять жена. – Может, я и зарабатываю меньше Витольда, но мы ни в чем не нуждаемся.
Но никто не станет убеждать, что он возвратился в семью навсегда. Ты уверена в этом, Агата? А ты, мама?
Собеседницы хором ухнули что-то невразумительное.
– Мне за эти два года многое стало ясно. Муж –понятие временное. Витольду я ни на грош не верю. А сейчас опять раскрыть душу и сердце и со страхом ждать, когда мои чувства растопчут, я не хочу. Понимаете?
– Понимаем, Машенька, – затянула свою песню Агата. – Но хотим, чтобы дети росли с родным отцом, а не с отчимом.
