Пустоцвет

Тогда ему казалось, что он прав, указывая женщине на недостатки фигуры, хотя, если честно, легкая округлость форм, которую Машка приобрела, сидя дома, ему очень нравилась. Есть за что подержаться, а не арматурно-рифленая конструкция из локтей, коленок и рёбер.

Но Ксения набрала после родов несколько лишних килограмм и совсем помешалась на здоровом питании. Ладно бы, над собой эксперименты ставила, так она и за него принялась!

Уже разогретый контейнер отправился в мусорку, и Диме пришлось довольствоваться кефиром.

Когда мужчина засыпал, по краю сознания, на границе между сном и явью, скользнула мысль — а не послать ли всё на хрен? Пока развода не было, ещё не поздно всё переиграть. Конечно, Машка подуется, но простит, никуда не денется. Раз он сможет простить её взбрык, то и она одумается. А Ксения… Папа ей другого мужа купит. Правда, его, скорее всего, с работы турнут, но неужели он новую работу не найдет? С его-то опытом?!

Но на следующий день, на планерке, Щербаков перед всеми расхвалил работу финдиректора, отдельно отметив, что Сомовым весьма доволен сам Гуров.

Жизнь снова заиграла красками: зять Гурова — это вам не хухры-мухры! Он ухватил жар-птицу за хвост, такая удача стоит некоторых неудобств. Надо скорее оформить отношения с Ксюхой, удочерить Таисию, ведь без этого он им никто, его в любой момент могут поменять на более сговорчивого зятя, и плакало тогда хлебное место! А когда он станет законным супругом, тогда с ним, с его мнением, желанием, привычками, придется считаться.

Всем — Ксюхе, ее отцу, Щербакову. Тем более — его собственным работникам, включая повариху. Которая будет готовить и подавать то, что он любит, и тогда, когда хозяин хочет.

Скорее бы вторник, развод, а затем — пятница и бракосочетание с Ксенией! И сразу, сразу же! — подать документы на удочерение.

А потом можно будет и Машкой заняться — вернуть блудную овцу в стойло, а хахалю, если он его вычислит, ноги выдернуть.

Работы навалилось столько, что на обед она теперь не забывала сходить, а, банально, не успевала.

Но Мария была рада — некогда ни о чем постороннем думать. А Дима теперь был именно посторонним.

Проворонила она свою любовь, упустила момент, когда муж отдалился, не заметила измены. Слишком верила, слишком любила.

Дурочка.

Зато теперь у неё была новая, интересная и перспективная работа, новый коллектив, новая жизнь.

Осталось пережить развод и смену фамилии.