Путь ярости

– Думаю, поздно, мистер Горман, делать хорошую мину при плохой игре, – ответил Масловский. – Остаться в тени уже не получится. Можно обвинить боевиков и россиян в очередном вранье, но там тоже не дураки, и правда вылезет. А это, извините, не просто правда, а… назовем это так – передозировка правды.

– На что вы намекаете, полковник? – Голос собеседника становился холоднее жидкого гелия – самого холодного вещества на планете.

– Намекаю на то, что Хардинг им все расскажет – даже то, что не спросят. Увы, до сэра Генри вам теперь не дотянуться.

Из него выжмут все. А представьте, сколько он знает?

– Вы думаете, я боюсь неприятностей? – фыркнул Горман.

– Думаю, да, – сказал Масловский и сыграл отбой. В бутылке еще что-то осталось. Приятно все же осознавать, что неприятности бывают не только у тебя…

Он снова рубил дрова. Извел всю гору чурок, ни одной не осталось. Пот хлестал так, как будто он вымок под проливным дождем. Никита снял защитную майку, повесил на шест сушиться на солнышке.

Передохнул, стал оттаскивать готовые поленья под навес. Глянул на него критическим взором – надо бы расширить дровяник. С удовольствием обозрел дело своих рук – порядок, на зиму теперь хватит. И на остаток лета с осенью. Он сделал несколько разминающих движений, присел на колоду перекурить. Курил и смотрел вокруг. «Падающий» туалет укрепил кирпичами, сделал глиняную обсыпку, и теперь он не падал. Починил штакетник, который напоминал солдат, падающих под пулеметным огнем противника. Перекопал засохшие грядки и даже полил их водой из бочки. Подвязал рассыпавшиеся помидоры, которые смотрелись жалко и неаппетитно. Надо же куда-то девать свой законный внеочередной отпуск.

Никита посмотрел на часы. Время обеда, как говорится, а еще не завтракали. Зазвонил телефон – он намеренно положил его подальше, чтобы не вспотел. Никита вытянул шею. Звонил капитан Комаров из российского пограничного отряда. Дернул же черт Турченко пообещать ему ящик коньяка, если все закончится благополучно! Как в анекдоте: пока летишь, какая только гадость в голову не приходит! А теперь Комаров звонил каждый день, не жалея роуминга, и ехидно спрашивал, не пришел ли еще час расплаты? И когда его ждать – завтра, послезавтра? Никита не стал отвечать.

Нет его, вышел. Он грелся на солнышке, наслаждался тишиной, природой, птичьим пением. В деревушке было тихо и спокойно, самая настоящая мирная жизнь. Снова зазвонил телефон.