Голубев и молодой Ситник отрывисто перекликались – опытный десантник поучал мальчишку, как себя вести. Презрительно оскалился поляк Гомарек – его измазанное глиной лицо мелькнуло и скрылось, когда пуля едва не оторвала ухо. Представление начинало утомлять.
– Вперед, коллеги, – командовал Хардинг. – Пошли, пошли, нечего лениться.
Снова загремели выстрелы, расстояние между охотниками и добычей стало сокращаться. Джерри перепрыгивал через канавы, ведя на бегу огонь. Ополченцы сообразили, что пахнет жареным, ринулись прочь.
Расстояние до берега оставалось приличным, но юному Ситнику взбрело в голову, что появился шанс. Он выпрыгнул из-за косогора и помчался опрометью, пригибаясь и виляя из стороны в стороны. Голубев что-то злобно прокричал ему из траншеи, но тот даже ухом не повел. Пелена стояла перед глазами, ему казалось, что спасительный обрыв рядом. Фуллертон на этот раз не дал промашку – снял пацана на излете, когда тот красиво, подогнув ноги, перелетал через яму. Пуля попала в бедро. Мальчишка закричал от вспарывающей боли, повалился животом на сухой огрызок кустарника, пропорол живот.
Он не потерял сознания, инстинктивно пытался ползти дальше. Кровь хлестала из простреленной ноги. Фуллертон ускорил шаг, добежал до мальчишки – словно боялся, что кто-то из коллег сделает это первым. Юнец с ужасом смотрел, как убийца передергивает затвор – он так и не вник разумом, что все происходит не в страшном сне.
– Подождите, не стреляйте, зачем вы это делаете? – взвизгнул он.
Фуллертон вскинул винтовку.
Он целился в голову, собирался подстрелить, как белку, – в глаз. Он в принципе мог бы и не стрелять – невелико мастерство попасть в мишень с пары метров. Но наемник искренне считал, что любое дело должно быть завершено. Парень начал отползать, прикрывая лицо рукой, – белый как мел. Хлопнул выстрел – и бездыханное тело с раскроенным черепом сползло в канаву.
Одновременно с выстрелом прогремел еще один – и самодовольно заулюлюкал Джерри. Новой жертвой стал бывший католический священник Гомарек.
Вместе со смертью он унес в могилу тайну своей симпатии к ополчению Донбасса. Выстрел был действительно метким – пуля вошла между лопаток в момент отчаянного рывка, когда пленному до обрыва оставалось двадцать метров.
– Можно не добивать! – самоуверенно известил Джерри. – Все о’кей!
Гомарек не шевелился, бездыханное тело обагрила кровь. Теперь все усилия снайперов сконцентрировались на последней мишени. А десантник Голубев оказался крепким орешком.
