Путь ярости

Лебеденко ударил ее по руке, и сумочка с металлическим лязгом обрушилась на пол. Лебеденко заломил ей руку, женщина вскричала от страха и боли.

– А ну, оставьте Любашу! – взревел бородач. – Какого хрена вы ее схватили?! Вы кто такие, мать вашу?! – Он храбро бросился на Лебеденко. Тому хватило лишь вскинуть свободную руку – Онищенко напоролся нижней челюстью на образовавшийся блок. Клацнули зубы, он чуть не откусил себя язык! Лебеденко оттолкнул его коленом, и тот ювелирно точно загремел в старенькое кресло, которое не выдержало натиска и развалилось.

Мужчина беспомощно возился в обломках.

– Спокойствие, Петр Емельянович! – громогласно объявил Никита. – Еще одна попытка противодействовать опергруппе, и вы проснетесь на нарах! Ваша жена обвиняется в серьезном преступлении, не заставляйте инкриминировать вам соучастие! А вы, Любовь Сергеевна, тоже успокойтесь. Все кончено, вы проиграли.

– Вы что себе позволяете? – прошипела женщина, которую Лебеденко крепко держал за локоть. – Отпустите меня немедленно, я буду жаловаться! Вы хоть представляете, на кого поднимаете руку?

Она отчаянно вырывалась, но только делала себе больно.

Движения замедлялись, в глазах появлялась обреченность. Она застыла, тяжело дыша, затравленно водила глазами по сторонам. Напоролась взглядом на возбужденного майора Терехова, который вбежал в дом вместе со всеми. В глазах женщины мелькнуло недоумение.

– Евгений Романович? А почему вы… – Она словно подавилась, закашлялась.

– Вы знакомы, товарищ майор? – удивился Никита.

– Ну конечно, – раздраженно бросил Терехов. – Я же бываю в нашем госпитале. Но никогда бы не подумал, что Любовь Сергеевна… Послушайте, капитан, все это кажется мне каким-то шатким и лишенным доказательной базы. Почему именно эта женщина? Она добропорядочный работник и толковый руководитель. Только благодаря ее напряженной работе наш госпиталь… Повторяю в третий раз – вы убеждены, что эта особа является вражеским агентом, что это она сливает противнику информацию о наших вооруженных силах и ситуацию в районе?

– Нет, Евгений Романович, – качнул головой Никита.

 – Эта женщина не «крот». Она его пособница.

– Вы совсем меня запутали. А кто же тогда «крот»? – Майор насупился, глаза смотрели настойчиво, не мигая, хотя было видно, как от волнения подергивается челюсть.

– Вы, Евгений Романович.

Наступила крайне интересная тишина. Даже бородач перестал возиться в развалинах кресла. Женщина шумно выдохнула, повисла на Лебеденко безвольной вешалкой.