Путь ярости

 – Но и вы меня поймите. В ориентировке значится серая пятидверная «Нива» – на ней уехали террористы после бойни в Вордовке. И именно такая машина стоит сейчас во дворе…

– Вот именно, – зашипел Паскевич. – Стоит. Я на ней езжу. Уже не один год езжу – и знаешь, она мне нравится. Заметь, она не спрятана, ее не пытались разобрать, она просто стоит во дворе. Сержант, ты что сегодня курил? Сколько в районе этих «Нив»?

Он мог позволить себе праведное возмущение. Салон машины очистили еще вчера, убрав весь характерный мусор.

Снайперские винтовки, прицелы и все комплекты боеприпасов были упакованы в мешки, в целлофановую пленку и спрятаны под полом туалета рядом с выгребной ямой, издающей пронзительный смрад.

– Двигатель холодный, – компетентно изрек молодой ополченец, вторгаясь в горницу.

– Так остыл за восемь часов, – продолжал шипеть Паскевич. – Мужики, давайте закончим эту бодягу. Вы уже спугнули моего человека. – Он покосился на бледнеющего Мозиляка.

– Хорошо, товарищ подполковник, – неохотно кивнул Байдуров.

 – Но все же поймите нас, мы должны проверить территорию.

– Так проверяйте, – отрезал Паскевич. – Быстро проверяйте и проваливайте. И старайся больше не попадаться мне на глаза, сержант.

Он сидел надутый как индюк, демонстративно смотрел на часы, всем своим видом выражая начальственное недовольство. При такой работе ему точно положено молоко за вредность. Ополченцы осматривали дом, территорию, о чем-то расспрашивали Мозиляка с дочерью. Федор Николаевич мрачно качал головой. Василинка твердила, как попка: «Нет, нет, ничего не знаю», терла глаза и даже немного всплакнула, когда один из ополченцев решил заглянуть ей в декольте (видимо, и там террористов искал).

Бойцы осмотрели машину, поковыряли номерные знаки. Кто-то заглянул в туалет и выскочил оттуда, как ошпаренный. Коллега засмеялся: что, предельно допустимая концентрация вредных веществ? В доме и на территории посторонних не оказалось. Двое спустились в подвал, двое с автоматами остались наверху. Из подполья доносились недовольные возгласы, гремели ведра. Кому-то отдавило ногу упавшим ломом. Ополченцы в подземелье не задержались – вылезли, отдирая от себя паутину. Байдуров козырнул – мол, не поминайте лихом. Паскевич отмахнулся. Ополченцы, гремя оружием, покинули территорию. Федор Николаевич вышел за ними, заперся. Паскевич залпом выпил остывший чай. Пот градом хлынул со лба – долго же он ждал своего часа. Несколько минут он сидел, не шевелясь, прислушиваясь к звукам снаружи.