Путь хранителя

Монах внезапно схватил меня за виски и сжал их, быстро говоря:

— Не может быть! Илья, да хранят нас всех всеблагие, что ты наделал?

Я попытался вырваться из цепких рук, но не получалось, Еврипий для надежности ухватился за волосы и освободиться, не лишившись скальпа, было проблематично. Что я ещё наделал, я не знал, хотя предположить мог очень многое.

— Да что случилось то? — я сжал его запястья, выкручивая. — Отпусти!

И уже начал примериваться к его коленной чашечке, для отрезвляющего удара, но хватка всё таки ослабла и храмовник убрал руки.

— Как ты смог стать хранителем?

— Сам ты хранитель! — от неожиданности рявкнул я.

— Я искатель, — строго поправил он меня.

Вот оно что… Это объясняло, как он просек мою метку, которую и воспринял как смену специальности, и ещё один нюанс про способности искателей. Значит, они могут видеть не только силу искры.

— Так, — я сделал шаг в сторону, чтобы он больше не кидался ко мне с рукоприкладством. — Объясни мне нормально, с чего ты взял вообще, что я хранитель? Я защитник.

За эту минуту у меня возникло столько много новых вопросов, что я и сам был готов за свою голову схватиться. Еврипия, нахрен, якорной цепью привяжу, но он мне всё расскажет.

Монах затравленно оглянулся по сторонам и тяжело вздохнул, прочитав мои намерения во взгляде, которым я его одарил. И тихо спросил, есть ли что покрепче чая. После многодневной межведомственной гулянки я сомневался, что спиртное в принципе в городе осталось.

Как ни удивительно, но выпили не всё. Под раковиной нашелся деревянный бочонок, припрятанный кем-то за фильтрами. Я взял пузатую чашку с надписью «лучший папа в мире», удивленно на неё посмотрел, но опомнился и налил из крана что-то темное. Осторожно понюхал и вручил Еврипию.

Монах же даже не взглянул, что я ему подсунул, залпом опрокинул содержимое, хрюкнул и протянул обратно. После третьей он заговорил.

Искатели в ранге мастера и выше действительно могли видеть, кем был пробужден одаренный. До ритуала пробуждения спрогнозировать они это не могли, только силу искры, то есть магического дара. И то примерно, потому что её можно было скрыть, как и произошло со мной.

Меня передали монаху уже под чем-то. В смысле, никто не опаивал младенца никакими эликсирами, на меня наложили печать, причем, как подозревал служитель, при помощи запретной магии.