Девушка хотела было освободить ручку, но пальцы Сергея еще тесней прижали ее к тому месту, где бешено билось его сердце. Милана оставила попытки освободиться и вопросительно взглянула на своего ученика."
"– Чувствуешь, как сильно оно колотится? Так бывает всегда, когда ты рядом. Я спрашиваю тебя о чувстве, что принуждает меня страдать, когда ты не со мной. Я спрашиваю тебя о чувстве, которое заставляет меня постоянно думать о тебе. Честно говоря, я никогда еще не сталкивался с подобным – такое со мной впервые.
На нашем языке оно называется «любовью», но я никогда не верил в нее всерьез. Кто бы мог подумать, что впервые я испытаю подобное далеко-далеко от своей планеты. Я уже не впечатлительный мальчик и вполне смогу тебя понять, если ты не ответишь на мои чувства, так что не бойся огорчить меня, если мои слова чем-то обидели тебя. – Сердце Решетова, казалось, замерло в ожидании ответа девушки.
Пока он говорил, щеки Миланы расцветали пунцовыми пятнами, а пальцы ее руки, которые Седой прижал к своей груди, неожиданно крепче сжали ткань его куртки.
Когда он умолк, девушка облегченно вздохнула и, слегка прильнув головой к его плечу, прошептала:
– На нашем языке описанное тобой чувство называется «лесоне». Не сочти меня легкомысленной, но я все то же самое испытываю по отношению к тебе. До сих пор я не знала, что мне делать, как объяснить тебе все… Такое со мной тоже впервые…
Все существо Сергея переполняло ликование, какого он доселе еще никогда не испытывал.
Рядом с ним, склонив голову к его плечу, сидела прелестная девушка, самый дорогой человек за все годы такой нелегкой жизни. Он полностью отдавал себе отчет в том, что Милана еще не знала мужчин, что она является теперь единственной дочерью его спасителя и покровителя. Поэтому Решетов лишь тяжело вздохнул, крепче прижав к себе возлюбленную. Но, совершенно неожиданно для него, Милана подняла к нему лицо и неумело поцеловала его прямо в губы.
Серые бездонные очи были полны стыда и неуверенности, но смотрели в глаза Сергея честно и открыто.
– Я лесоне тебя, – тихо прошептала девушка и вновь робко прильнула к его губам.
Как еще мог поступить Решетов в подобной ситуации? Вспомнив строгие наставления, данные Витаро дочери перед началом обучения, Седой вздохнул про себя: «Ох, не сносить мне буйной головы!» Но доводы разума тут же смыла мощная волна, затопившая все его существо.
