Он приподнялся на постели и участливо спросил:
– Милая, что привело тебя ко мне в столь поздний час?
– Состояние дел на текущий момент и… лесоне. – Милана опустила взор, хотя в темной комнате это делать было необязательно.
Решетов зажег подобием спички (черт знает, из чего их там делали?) огарок толстой свечи на столике возле постели и увидел возлюбленную, чуть встрепанную и одетую в толстый халат из мягкой ткани. Без макияжа, с «художественным беспорядком» на голове, она выглядела еще соблазнительнее, чем обычно.
И Сергей невольно прикрылся одеялом до пояса, чтобы скрыть мгновенно охватившее его желание.
– Как себя чувствует… твой отец? – Решетов пытался говорить о Витаро предельно сдержанно.
– Он спит глубоким сном. Зная, что вино губит его, я приказала слугам убрать все напитки из его комнаты, а если он спросит про них, сказать, что ключи от погреба у меня.
– Умница, – похвалил ее Седой. – Твоему отцу давно пора протрезветь. Последствия его пьянства ты могла лицезреть сегодня на арене.
– Да… бедный Ланго, – грустно промолвила девушка, – если бы не отец…
– Да, если бы не он… – эхом повторил Сергей, – Ланго был бы сейчас с нами. Когда Витаро проснется трезвым, постарайся втолковать ему это. По поводу остальных аспектов произошедшего я поговорю с ним сам.
– Сам? – испуганным эхом откликнулась Милана. – Но…
– Сам! – твердо перебил ее Седой.
– Иногда ты говоришь совершенно нереальные вещи, но, слушая тебя, я отчего-то полностью доверяю тебе.
– В этом-то и заключается лесоне.
Поверь мне, любимая, я все улажу. А если этого не произойдет, я найду способ обойти условности, уж к этому мне не привыкать.
Милана застенчиво улыбнулась, распахнула теплый халат, под которым ничего из одежды больше не оказалось, и, словно кошка, взобралась в постель к Сергею. Решетов, несмотря на все свои мысленные метания, несмотря на трагическую гибель Ланго, не мог устоять перед зовом природы. В эту ночь его любимая уже не казалась такой робкой, она тоже оказалась хорошей ученицей и выучила полученные уроки на пять с плюсом.
Губы ее на несколько мгновений задержались на губах Сергея и начали свой долгий и обольстительный путь вниз, пока тело Решетова не пронзила стрела неимоверного наслаждения. Седой настойчиво потянул Милану вверх. Она оседлала его и буквально через несколько секунд обмякла, чтобы через минуту нежных поцелуев снова соблазнительными движениями возобновить путь к вершине блаженства.
