Путь серебра

 – Хотя в ближайшие трое суток какое-нибудь «легче» – это не про нас. Уже к вечеру мы будем хотеть только одного – сдохнуть». Свен толкал вместе со всеми, надеясь заодно работой отвлечься от тревог, как неизбежных, так и бесполезных. Будь как обычно, они попали бы в воды Дона-Ванаквисля уже на третий день, дважды переночевав при гостиных дворах, расставленных вдоль всего волока. Но теперь идти придется намного дольше. Груженые лодьи не получится двигать со скоростью пустых, да и часть людей приходится держать в дозоре, чего обычно не требовалось.

– Сто-о-ой! Катки вперед!

«Да и суждено ли нам увидеть Ванаквисль», – думал Свен, вместе с другими бортовыми опустив руки и наслаждаясь краткой передышкой. При мысли о долгом пути через степь екало сердце. Свен не верил, что удастся обойтись без столкновений, как не верил, что после этого дня не наступит ночь. На месте хакан-бека он не стал бы распылять силы ради дорожных стычек, не способных принести коннице настоящий успех, а потратил бы время на сбор хорошего войска для удара именно здесь – на участке между двумя реками, где русы с их тяжелым грузом будут почти беспомощны, как рыбы на суше.

Они сталкивались с арсиями – личной охраной хакан-бека, но главную-то ударную силу хазар составляют не арсии, а «дети тарханов» – конные дружины знати. Этой конницы у хазар, как говорят, не то десять, не то двенадцать тысяч, и она без труда разбивает войска численностью в три-четыре раза больше. Выстояв в схватке с арсиями, русы обрекли себя на столкновение с «детьми тарханов», и у тех было время полностью собраться и приготовиться к сражению. Теперь против русов неизбежно выступит сам хакан-бек, а с ним будут собранные со всей знати десять тысяч всадников – с копьями, топорами, кистенями, саблями, в крепких доспехах. А если добавить к ним пешее, легко вооруженное ополчение, то наберется и тридцать, и сорок тысяч человек. Короткие волосы вставали дыбом при мысли об этой силище, которая должна была обрушиться на русов почти так же неизбежно, как ночная темнота. Силы русов меж тем не увеличивались, взять подкрепления им негде, восполнить потери невозможно. В глубине души Свен был почти уверен, что жить всем им осталось день-другой. Возле этого вот смоленого борта он и умрет, пришитый к доскам невесть откуда прилетевшей стрелой… Дали бы боги хоть погибнуть достойно, с оружием в руках.