Онлайн-библиотека книг
Спроси там кого хочешь, всякий скажет: Мамалай сын Картая – добро-человек! Честь-человек! Мир-человек!
– Ты купец, значит…
Рыжебородый оглядел его запыленный кафтан и такое же лицо. Мамалай ждал, что сейчас с него потребуют денег, и, проворно достав из-за пазухи кошель, высыпал все сорок восемь дирхемов на землю перед собой. Но на серебро рыжебородый взглянул вполне равнодушно, а снова посмотрел ему в лицо и закончил:
– Пути-дороги разные знаешь?
– Конечно, знаю! – радостно закричал Мамалай, чувствуя, что беседа налаживается и путь к пониманию найден.
– В Багдад мы и сами знаем! – хмыкнул старший. – Оленец! – Он взглянул на худощавого. – Берите вдвоем этого хрена, ведите к лодьям.
– Поняли, Нажирич!
– Серебро соберите! – добавил тот и тронулся прочь.
Через селение пришлось идти торопясь: уже пылали все крыши до одной, трудно было дышать от дыма, стоял треск горящего сухого тростника. Крики прекратились, но едва ли это было добрым знаком. Мамалай думал, что остался единственным выжившим из всего села, и от этой мысли слабели ноги.
В северной стороне над перелеском тоже клубился густой дым – горел и еще какой-то ял…
Глава 7
До самых главных Мамалай добрался ближе к вечеру, когда уже пылали костры и отовсюду несся запах мяса – русы жарили его на вертелах и варили в котлах.
