Онлайн-библиотека книг
Мамалай вынимал каждый предмет и показывал его Байгулу и его людям со всех сторон; все внимательно смотрели и кивали.
– А это для госпожи, твой жены, – продолжал Мамалай, вынув большое шелковое покрывало и золотой перстень с самоцветом.
Кивнув, Байгул совершил нечто странное – поднял правую руку и высыпал из рукава на кошмы перед гостями десяток дирхемов. Но Мамалай предупреждал, что это означает благодарность за дары, и у Свена немного отлегло от сердца – кажется, хозяину все это нравится.
В дверном проеме ёрту что-то мелькнуло, заслоняя свет. Раздался приятный металлический звон, и Свен невольно вскинул голову, будто услышал нечто знакомое. Вошла молодая гибкая женщина в кафтане ярко-зеленого шелка; в ее повадках смешалось некоторое смущение перед чужаками с уверенностью госпожи.
– Салмакай, джаным! – сказал Байгул, и глаза его мягко прищурились от сдержанной улыбки.
А Свен уставился на вошедшую во все глаза. В лицо он даже не взглянул, его взгляд зацепился за другой предмет.
Такого рода украшения – застежки, пряжки, подвески – носили все знакомые ему женщины из племени мерен: Кастан, Илетай, Ошалче, даже Арнэйд.
Хозяйка, обеими руками держа серебряную чашу, подошла к Годо и приятным нежным голосом, немного зажатым от смущения, произнесла несколько слов:
– Ош кочкышым сийлыза![27]
Речь ее произвела такое впечатление, что все гости разом вздрогнули.
Мамалай испуганно вытаращил глаза, глядя на Свена, и слегка развел руками: я не понял! Годо нахмурился, зато сам Свен уставился на хозяйку.
Он-то понял ее речь, хотя сам не сразу сообразил, каким образом. «Примите белую пищу» – вот что она сказала, протягивая Годо чашу с чем-то вроде кислого молока. Но как он ее понял? Чудесным образом начал понимать по-булгарски?
Однако растерянное лицо Мамалая подсказывало: все не так просто.
