В десяти метрах от нас, прислонившись к стене, стоял… Кхм… даже сложно одним словом дать определение тому, кто там стоял.
Это был удивительной красоты мужчина. Я сказала «удивительной»? Неверно. Его красота была порочной. И она околдовывала, лишая дара речи и возможности здраво мыслить. Словно сам Сатана вышел из Преисподней, чтобы покорять, безжалостно рвать женские сердца и устилать ими свой путь. Я еще не встречала таких притягательных, излучающих бешеную сексуальность мужчин. И весь поток его необузданной чувственности был направлен на меня.
Высокий, с длинными, аккуратно зачесанными назад черными волосами, он обольстительно мне улыбался. Да, именно мне. Окружавшие меня вампиры с почтением опустили головы, не смея смотреть на главу клана Вентру. И лишь я упрямо глядела прямо в его миндалевидные цвета грозового неба глаза, не имея ни сил, ни желания отвести в сторону взгляд.
Мужчина был одет в кожаные штаны черного цвета, обтягивающие его накачанные икры и бедра, черную сорочку и черный с золотой вышивкой жилет.
Все это только подчеркивало его дикую, опасную красоту. И вместе с тем будило безумное желание. Под гипнотическим взглядом вампира я всецело отдалась своим самым порочным и низменным желаниям. В голове пульсировала единственная мысль: «Отдаться, подчиниться этой чудовищной силе, позволить ему взять меня и распоряжаться, как он пожелает».
Не глядя на своих людей и сына, он отлепился от стены и материализовался прямо передо мной. Взяв мою руку своими изящными тонкими пальцами, вампир поднес ее к губам, касаясь легким поцелуем.
Меня окатила волна желания. Жар начал разливаться по телу, собираясь внизу живота, а вампир продолжал пристально смотреть в мои глаза.
– Леонард, ты все же привез ко мне это сокровище, – бархатным голосом он опутывал мое сознание.
Я уже не могла противиться желанию припасть губами к обнаженной коже искусителя. Еще мгновение, и я упала бы на колени, называя его свои повелителем и умоляя, чтобы он взял меня.
– Да, отец, – глухо ответил Лео.
Звук его голоса отрезвил меня. Колдовской момент, когда я готова была голову положить на плаху ради его отца, прошел. Мое сознание прояснилось, а мозг возобновил свою деятельность. Вместе с этим хлынувшие безудержным потоком эмоции грозили выйти из-под контроля.
«Да как он посмел? Пиявка венценосная! Слизняк паршивый! Он охмурял меня. И как я тут же не легла под него, раздвинув ноги?»
– Ах, чтоб тебя, кровосос несчастный! – взорвалась я от негодования.
