Гнев бурлил во мне, застилая глаза. Меня спасали инстинкты, которые помогали не съехать с дороги в кювет и не врезаться во встречные автомобили. На скорости, с которой я мчался, все машины, казалось, стояли относительно меня на месте.
Я знал, куда ехать, – Катя назвала адрес. Но, в отличие от моей телесной оболочки, все мое существо уже было там. И это чудовищное отставание раздражало меня и сводило с ума.
Впервые помимо гнева я испытывал страх. Нет, это был даже не страх, а ужас, животный, всепоглощающий, лишающий возможности рассуждать связно и логично.
Он давил меня, подобно огромному прессу, выворачивал наизнанку, топтался по моим чувствам. Я весь превратился в сплошной необъятный ужас. От одной мысли, что где-то, пока еще слишком далеко от меня, страдает Лиза, я сгорал заживо. И даже если Борис ничего не сделал ей до ритуала, это совсем не означало, что он оставит ее в живых потом.
«Если она доживет», – была невеселая мысль.
Да, Лизе грозила опасность и в процессе ритуала.
Никто, разумеется, не сообщил ей об этом. А я слишком затянул все, что привело к необратимым последствиям. Я слишком долго решал, как ей выбраться из всей этой ситуации. И вот расплата – я могу ее потерять. Теперь насовсем. Уж лучше бы лишиться ее, но пребывать в твердой уверенности, что она жива и здорова. Ведь так и должно было быть. Оставался один день, и все для нее было бы позади. Она бы уехала далеко, и щупальца отца или чьи-то еще не дотянулись до нее.
Я не мог не корить себя. Мне так хотелось хоть немного еще побыть с ней, что я рискнул ее жизнью, поставил под удар. И я ненавидел себя за свой поступок. Дурак! Идиот несчастный!
Уже через мгновение я пожалел, что моя колымага не может выдать больше того, что выдала. Автомобиль мчался на пределе возможностей, но это меня не устраивало. Я мог опоздать. В любую минуту жизнь любимой могла оборваться.
«Я не смогу без тебя. Я не хочу жить без тебя!»
Эгоизм? Да.
Но это было сильнее меня. Я разрывался от желания каждую секунду, каждый миг быть рядом с Лизой. И это я понял давно. Каким же глупцом я был, борясь с самим собой. Я мог наслаждаться теми мгновениями, что были у нас, а вместо этого занимался только самоедством. При всем при этом я срывался на той, которую любил больше жизни. Сколько возможностей упущено, сколько не сделано, сколько не сказано слов и не произнесено признаний.
