Смотрит… смотрит… черные глазки прищуриваются… приближаются… И резко хлопает в свои ладошки, отстраняясь от меня. Вздрагиваю. Огонь в очаге тоже вздрагивает, двигая по стенам шатра тени.
— Не светлые… нет. Темные глаза… как мы… такой как мы.
— Таких, как мы там не будет, — вздыхаю я.
— Черные глаза… как мои… — упрямо твердит он, показывая пальцами на свои. — Волосы — как мои…
— Нашего народа?!
Отрицательно качает головой.
— Какой странный муж… — скептически поглядываю на Нису.
— Не муж он тебе! Волосы длинные… тонкое нари…
И мы с Нисой закатываемся со смеху.
— Жена!?! — хохочем мы.
— Глупые женщины, — важно вздыхает Есын, ложась щекой мне на плечо.
Мой великий шаман засыпает.
Отдаю его кормилице. Она добрая женщина и любит его как родного. Жалко немая.
— Кыса, — заходит служанка. — Тебя тётушка приглашает.
Иду через несколько соединенных шатров до главного. Раньше в главном жили мать с отцом, теперь тётушка. Двоюродная сестра отца. Отношения у нас с ней прохладные. К братьям — Тату и Есыну она гораздо приветливее.
И хоть Тат уже давно полноправный мужчина, но на наше законное место сесть не может. В Олоре свои законы и тот, кто своего дитя не родил, править не садится. Потому что народ Олора — это тоже дитя и его сберечь надо. А чтобы это дитё сберечь и быть мудрым правителем ему, надо чтобы духи открыли твоё сердце рождением собственного дитя.
У Тата были женщины. Одна или две. Распутные, не благородные. Но они не понесли от него. Видимо, его семя такое же унылое, как и он сам.
Не любит он распутных женщин. А родовитые девушки под охраной семей, просто так не возьмешь. В жены отдать хотят. Жениться ему не положено. Он — «Золотое семя».
А родовитые девушки под охраной семей, просто так не возьмешь. В жены отдать хотят. Жениться ему не положено. Он — «Золотое семя». Да и не родовитые не спешат в меха с ним падать. До первого законного дитя, байстрюки детьми мужчины не считаются. Куда их девать? Распутные девки свой приплод на морозе губят. Жалко… А тётка говорит — меньшее зло.
Когда будет моё правление я все обычаи подправлю! Зачал дитя — корми. И не важно до законного или после. А если не знает девка от кого зачла, так пусть это дитё род ее забирает. Их вина, что девку такую вырастили, вот пусть и приплод теперь поднимают. Глядишь и порядка по ночам больше будет, когда ртов поприбавится.
И шаманов я приструню. Половина этой братии никчемные приживалы! Охотятся не хотят, работать не хотят. Едят и пьют. Толку от них никакого.
